Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Chieftain

A vot!

Он очень извинялся. Он очень старался. Он очень хотел. Он очень ел. Он очень работал. Он очень думал. Он очень взял книгу. Он очень дал сдачи. Он очень облажался. Он очень облагался налогом. Он очень изолгался. Он очень изорвался. Он очень порвался. Он очень остался. Он очень опростился.
Он совсем опростился. Он совсем остался. Он совсем порвался. Он совсем изорвался. Он совсем изолгался. Он совсем облагался налогом. Он совсем облажался. Он совсем дал сдачи. Он совсем дал книгу. Он совсем думал. Он совсем не думал. Он совсем не работал. Он совсем не ел. Он совсем не хотел. Он совсем не старался. Он совсем не извинялся.

Chieftain

Эпический гимн на текущий момент

Ты можешь представить Т. Г. Шагинян в роли старой гангстерши? Если бы это было возможно, женщины вообще ходили бы в платьях, вместо того чтобы поднимать штангу. Представить её в мужских штанах довольно трудно — ей пришлось бы выдавить из себя слово «протез».

Но отношение к труду у нас было бы таким же. Труд у нас был бы бесплатным. Труд — это компенсация. Это компенсация нашему эволюционному скачку за последние пятьсот тысяч лет.

Мы научились обходиться меньшим количеством энергии. От неё невозможно так быстро перейти на новое энергообеспечение. Кто в этом виноват? Пропорции тела. Но разве нам сложно выглядеть еще моложе, чем сейчас? Наше тело построено так, что ему не грозит такой прогресс.

Я не хочу никого обидеть. Но мне хочется напомнить. Что это за эссе такое, которое было написано в конце прошлого века на английском языке и напечатано тиражом в тридцать тысяч экземпляров?

Один художник писал картину для репродукции. Он работал не больше шести часов в день. Она, безусловно, была шедевральной. Однако на репродукции художник выглядел гораздо хуже. Его работой можно было только любоваться. А перед нашими глазами сейчас стоит шедёвр. И вот этот художник из Австрии придумал следующую формулу успеха: он делал каждую неделю новую картину. Всю жизнь он начинал с одного и того же рисунка. Он работал над ним, доводил до совершенства и потом выкидывал. И потом уже делал следующий. От этого рисунков набиралось много. Это был такой аккумулятор для энергии. И вот ваш работодатель пишет прямо противоположное эссе. Какое это имеет отношение к жизни? Я не собираюсь затрагивать проблемы социальной справедливости или какой-то другой морали. Это ваше личное дело. А я хочу напомнить, что в этом эссе написано о главной составляющей успеха — о том, о чём вы и так знаете. В результате вы получаете именно то, о чем пишете.

Приведу пример. На каждом рынке есть торговцы. И если на этом рынке цена будет стремиться к нулю, вы тоже этого захотите. Все в конечном счете сводится к смене «Cheese-Nuts» на «Nuts-Life».

Скрепославль, канун катастрофы.
Chieftain

Провозвестия

Сингармонизм! Коль имя дико,
То нам ласкает слух оно,
Его ты в дверь — оно в окно:
Едва поспеет голубика.

Едва полночная брусника
Развесит клюквою печаль —
И зацветает ежевика:
За болью боль, за далью Даль.

За кровью кровь, за дачкой крика
Не слышно яростных коров:
Не выбить мяч из-за ковров —
Анаколуф, литоты шика.

Диполь и ум — не вяжут лыка
И повторяют вновь и встарь:
Из тьмы ли сов зовёт черника,
Читая словно пономарь.

Вознёсся град, побитый градом,
Упал на свежее чело —
Он внёс дымарь заградотрядом
В освобождённое село.

Зыгарь, цыгань и петросянь же
Вне рамок, сложенных в боях:
Поздравь, пригрей и выбей раньше
Уснувших пчёл и разных птах.

В тени поганых блат угрюмых
По блату топью пьют давно.
По Плятту Штирлицев и в трюмах
Уничтожается вино.

Структурализм! Вот имя розы,
Что им ласкает нюх без нот.
Что им ласкает Птах тверёзый,
В ладонях тиская блокнот?

Что им рисует Сет суровый,
В салазки ёлку положив,
Что им рассольник, что покровы —
Кто неполживый, тот и жив.

Что им Гекуба, что Гертруда?
Что гармонизм, пуантилизм?
Что неуклюжесть, что простуда,
Патриотизм и защемизм?

Постзобализма перекровы
И грабки краба проще всех.
Навстречу друг и просто Вова;
Оттуда Цой и просто Лех.

Валентность! Вот души отрада!
Уполномочен заявить:
И снов тебе моя преграда
И плашки радостная сыть.

На мозг промозгло щурят веки,
На розг розариум взыграй.
На что Остапу дискотеки,
На что козе бошетунмай?

Chieftain

(no subject)

Лесь

Позвольте вас расспросить пообстоятельнее: чем это, дорогие мои друзья, вы провинились перед Фамусовым, что он шлёт вас сюда, в галлюцинацию?


Тавастшерна


В галлюцинацию, государь?


Лесь


Галлия — галлюцинация.


Розенталь


Тогда весь мир — галлюцинация.


Лесь


И превосходная: со множеством делириев, шубов и ремиссий, причём Галлия — одна из худших.
Chieftain

Четыре цыганские истины

Так я слышал однажды: чтобы в жизни произошло невозможное, надо, чтобы это невозможное произошло с нами. Это очень интересное наблюдение: если бы невозможное случилось с цыганом, он увидел бы в этом одно из великих преимуществ цыганского бытия, которое дает ему возможность говорить много странных вещей, о которых никто из окружающих даже не подозревает. Но Егору Летову — славному, хотя и безответственному поэту — не было никакого дела до таких маленьких чудес. Поэтому в его рассказе о том, что произошло с ним в больнице, можно увидеть попытку сформулировать парадоксальную, но предельно убедительную позицию читателя, который понял, что с некоторой, пусть даже очень далёкой и некорректной, точки зрения событие, о котором ему рассказывают, не было случайным.

Первая цыганская истина:
никто не должен чувствовать себя одиноким в мире.

Вторая цыганская истина: ошибка в том, что ты думаешь, что быть цыганом — это быть таким, каким ты себе представляешь себе цыган.

Третья цыганская истина:
не верь ничему из того, что происходит в твоей жизни. Просто поверь, что всё уже случилось. Случилось именно с тобой.

Четвёртая цыганская истина: как бы ни был ты счастлив, реальность всё равно побьёт тебя по голове.
Chieftain

Как я могу их книги читать?

Как я могу их песни забыть?
Как я могу их вещи стирать?
Как я могу их строем ходить?

Как я могу их луки листать?
Как я могу их баги ловить?
Как я могу им воблу сушить?
Как я могу им строфы орать?

Как я могу им книги читать?
Как я могу им песни творить?
Как я могу им вещи смывать?
Как я могу к ним с воем сходить?

Как я могу с ним луки лещить?
Как я могу к ним багги водить?
Как я могу с ним кодлу мочить?
Как я могу к ним дрофы и сыть?

Как я могу с ним книги читать?
Как я могу к ним песни качать?
Как я могу с ним вещи порвать?
Как я могу с ним деньги снимать?

Как я могу снимки проявлять?
Как я могу снимки закреплять?
Как я могу симки продавать?
Как я могу сим их оскорблять?


Chieftain

Автобиографическое от Прохныча

Правильно сказано. (Смеётся.) Во-первых, как их узнаешь? Ля вибрасьен са моле гош этюн гранд синь! Во-вторых, я не могу ничего знать, потому что не хочу знать. Вот в чём проблема… Это очень умно придумано. Только откуда ты знаешь, что мои мысли о книгах отразятся на моем новом треножнике? Ведь я не могу читать тексты, которые пишут люди. Я могу прочесть только тексты из книг, которые действительно записал. То есть мои мысли найдут себя только в самих книгах. А вот где искать мои мысли, я не знаю. Это пугает меня до дрожи в руках. Про новых авторов уже и вспоминать не хочется. Есть только старые мастера. Старые мастера... Это страшно. Всякую рукопись может прочесть только один. Самый главный, так сказать, известный автор. Значит, он и есть самый главный автор. А какие именно книги нужно читать, я не знаю. Видимо, их есть сколько угодно.

День скреполуния, канун Каты Прабхупады, праздник печатания и праздника лампадного масла в ашраме при ашраме Ачарьи Чандрасекхара.
Chieftain

да, кстати уже тогда слово гаджет вовсю использовалось

...Когда она закончила чтение, в комнате наступила тишина. Я подумал, что, быть может, это всё, что она говорила мне про всё людское сообщество – и затаил дыхание в ожидании продолжения. Она улыбнулась, и, как мне показалось, подмигнула мне. Она открыла шкатулку на туалетном столике и вынула из нее пачку фотографий. Я присмотрелся. На всех были изображены смеющиеся гуйские дети – много, много детей. Я узнал некоторых, с которыми так нелепо нас развела судьба. На одном из снимков была девочка – очень симпатичная, с глубокими, как у матери, глазами. Дальше шла длинная серия других детских портретов. Там были фотографии самочки и самца, и всегда одна и та же пара: гуй между двух женщин и дитя. Они держали друг друга за лапки – такая, похоже, была традиция в семействе. Больше на снимках никого не было. В конце концов я нарушил молчание: «И что тут написано?» – спросил я, указывая на фотографии. «Сейчас. Сейчас», – рассеянно ответила она. Сняв их со стены, она перебросила их мне, и я увидел текст. Стихи. Вы даже не представляете, какие стихи. Начиналось стихотворение так:

«Вместе жизнь, смерть и тюрьма.
Счастливая и мрачная,
Суетливая и однообразная,
Страна белого лотоса.
Где через миг мы умрём.
Страной белого лотоса
Мы стали – страной
белого лотоса.
Страна белого лотоса,
Вернись, не оставляй нас…»


В общем, обычная лирическая баллада. Вот только последняя строчка была странной. Она была пронизана чёрным пессимизмом. Или, как это называют в буддизме, сутрой «Уход в пустоту». Она говорила о том, что мы уйдём в пустоту, а затем вернемся назад, чтобы снова умереть. Знаете, насколько сильна эта строчка? Она поражает гораздо сильнее, чем очень долгие рассуждения о мире. Эта строчка прямо-таки кричит: «А теперь выбирайте».

А есть другая строчка, которая говорит совсем о другом. Её смысл до банальности прост. В этой строчке те, кто уходят в пустоту, внезапно приходят назад, чтобы умереть. Отсюда и слово «уйти». Но смысл этой последней строчки будет самым сильным. Она скажет:

«Избрать не значит оставить.
Никто не уходит.
Каждый приходит обратно»
.

Избрать нельзя, а не выбрать – можно. Выбрать не значит оставить. Именно поэтому путь, пройденный нами с вами, и представляет собой путь нашего выбора. Выбора, где мы становимся другими. Выбор – это и есть основное путешествие души. Слово «путешествие» происходит от тибетского «yu ba», которое переводится как «прибытие». Здесь мы учимся не просто тому, как плыть по реке жизни, а тому, как становиться лодкой.

Придя на этот берег, вы не встречаете никого, кроме деревьев и воды. Здесь уже нет «я». Это уже не я. Здесь только «но». Когда вам говорят: «Добро пожаловать в пустоту», вы называете это «возможностью выбирать». То, что вы называете выборами, – это последствия нашего выбора. Всё в мире покоится на вечном учении о свободе воли. Свобода выбора представляет собой глубинную основу существования. Мы учимся выбирать свободу. Поэтому здесь есть ответ на вопрос о свободе воли.

В книге «Учение о реальности» нет ничего, что можно было бы назвать волей, поскольку это уже не выбор. Кастанеда об этом ничего не говорит, и у него, конечно, было много скрытых сторон. Егор делает вывод, что мы, находясь здесь, словно на островке свободы, имеем возможность выбора выбора, куда идти. И мы можем выбрать. Кастанеду же интересуют другие аспекты истории человечества: борьба за право на свободу воли. Дон Хуан возвращается к этой теме через несколько страниц. Он рассказывает, что однажды они были на севере Мексики и у них был случай убедиться в том, что и там ещё живут люди, которые так же свободны, как они.

«Мы видели людей, которые живут в пустыне, – говорит он. – Мы на минуту остановились у одного из домов. Одного из этих людей звали Егор Летов. Я спросил его, что он делает в этом поселении. Он сказал: «У нас бывают редкие случаи, когда нас приглашают в гости, где дают свежую рыбу. Она намного вкуснее, чем обычная». «А что это за место, в которое вы ходите, где едят рыбу?» – спросил я. «Это предместье дона Хуана». У меня возникли сомнения. Но потом я вспомнил рассказ, который слышал много лет назад. Говорили, что на северо-северо-западе мексиканской пустыни находится замок. В нем живет дон Хуан со своими учениками. «Вы сами его видели? – спросил я. – Можете описать?» «Нет, – сказал Егор, – но мне много раз о нем рассказывали». Я понял, что это именно то место, о котором говорил Кастанеда. Оказалось, что возле предместья дона Хуана есть огромная скала, окруженная кольцом зарослей колючего кустарника. В этом кольце находился огромный чёрный замок с коваными воротами. Это место настолько глубоко вросло в поверхность пустыни, что только с вертолёта можно было его увидеть. «Я слышал, – продолжал Егор, – что его построил сам дон Хуан. Это правда? Кастанеда там работает?» «Да», – ответил я. Егор оживился».

Дон Хуан долго хохотал, узнав, что его ученик поехал в пустыню, не имея плана путешествия, и попался в руки трём местным жителям. Он сказал: «То, что ты переживаешь, совсем не то же самое, что было со мной». Егор Летов не узнал дона Хуана, потому что встретил его впервые. И еще он совершенно не понял, что испытал в тот день, когда увидел дон Хуана. Он записал в своём дневнике: «В Австралии есть такой зверёк — вомбат. Кастанеда рассказывал, что некоторые из его учеников после встречи с ним превращались в говорящих свиней». И ещё он прибавил в своих записях: «Когда я был маленьким, я жил в таежной деревне, в которой жила свинка по имени Карлсон. Как-то раз мы с мамой пошли за грибами. Мы шли через лес и увидели огромный город. А в нём жили очень злые и толстые люди. Поэтому неудивительно, что Карлсон испугался». Дикая мысль вдруг пришла ему в голову: «А вдруг меня раньше видели? Вдруг меня могут узнать? Что тогда делать? А как узнают другие? Конечно, в Букултай меня не пустят, да и меня уже давно тут нет». Он задумался. Потом сказал себе: «Нет, так можно сойти с ума. Есть один выход — увидеть того, кто меня встретит. Кастанеда обещал, что можно».

Егор долго думал, что такое «увидеть того, кто меня встретит». А потом вспомнил, как Карлос Кастанеда говорил об этом. «Дон Хуан сказал, — сказал Егор, — что человек видит то, чего нет». Потом он достал из кармана потрепанный журнал и, обведя чёрным маркером нужную статью, зашёл в неё.

Скрепобург, канун Каты Прабхакараны.

Теперь же давайте вернёмся на несколько дней в Букултай.