Category: авиация

Category was added automatically. Read all entries about "авиация".

Chieftain

Изяществами простой способ сделать из бумаги для кукол

Правда, если брать только молодёжь, то хуже всего приходилось именно старцам – но чего им стесняться? У них-то профессия государственная. Для стариков любое улучшение – радость, особенно в первом подъезде. «Вот уж всё так хорошо, - думают они, - прямо как по заказу! Теперь никакие сбои в небе нас не страшат…» Бывает, конечно, что сбой может быть, да только тогда впереди ещё много нарушений, и любого, кто в это время смотрит на небо, могут исключить из партии или из КПСС. Вот так жизнь, господа. Жизнь – это шествие по минному полю. Хорошо ещё, что его минировать не надо.

Без этого у нас в стране можно было бы хоть все самолёты сразу списать. Об этом, кстати, известно всякому летчику. Дон Хренаро , например. Вот только не надо поминать имя доньи Анны, господа. Дон Хренаро, да... Но мы отвлеклись. Был уже вечер, когда опять объявили воздушную тревогу. И опять, как всегда, никто не знал, где она, эта тревога.

Тревожно на душе, господа. Скрепы железобетонные вдруг начинают издавать какой-то странный звук, который бывает только в сумерках. Думаете, сами виноваты? Нет. Всему причиной ржавчина. Дон Хренаро как-то заметил: чтобы привлечь женщину, надо стать гвоздем в её душе. Именно таким гвоздем и становился у нас в небе каждый вечер майор Канарейкин. Его жёлтый личный «Ан-28-ха-н» окружал себя сеткой белого дыма – это очень, я вам скажу, поэтично .

А дальше… дальше начиналось самое интересное. Летающий гроб с изображением медведя на борту летел на высоте примерно триста метров. Вокруг был густой воздух и почти полное безветрие, и в этом воздухе действительно висел (это если верить спутниковым снимкам) особый невидимый мир Дона Хренаро, который так нравился несчастному майору. Всё происходило будто во сне.

Chieftain

Прохныч объясняет необходимость двойственного числа

Его руки покоились на капотах автомобилей. На его ногах были штиблеты, блестевшие от масла. Он был одет в китель с погонами полковника авиации. Вокруг толпились люди, и среди них Олег узнал Шершнева. Стекла в окнах здания были совершенно прозрачными. Сквозь них были видны какие-то синие огни, слабо освещенные оранжевыми огнями, и в просветах между ними Олег разглядел кусок мерцающей луны.
Chieftain

Так стало быть

в самолёте была произнесена цытата из культогого фильма «Борат-2»? [я грешным делом подумал, что это какая-то переозвучка]
  • Current Music
    Dazed & confused
  • Tags
Chieftain

Корсиканское чудовище

Несмотря на начавшуюся вечернюю регистрацию, аэропорт «Уэмбли» продолжал работать до 3 часов ночи, так как самолет Ан-12, вылетавший в 4.35 утра, задержали. Еще на рассвете в зал прибытия «Уэмбли» пришло письмо от водителя Ан-12, который просил прощения за задержку, объяснив ее плохим прогнозом погоды. Как оказалось, ее испортил российский тайфун «Тайфун-2», заслонивший от него солнце. На этой фазе полета в кабину вновь заглянула журналистка с микрофоном: «Я хотела бы спросить вас, как долететь до Гонконга? Это же по прямой, а не по кругу…» Алексей Гагарин, сидевший за правым бортом, поднял глаза от книги и, улыбнувшись, ответил: «Обратите внимание, как прекрасна ночь! Как величественно встаёт над Россией чистое утреннее небо! А вы все куда-то спешите и торопитесь…» Закрыв книгу, Алексей Гагарин продолжил чтение. «Никогда прежде до этого он не говорил со мной так просто и откровенно», — записала в дневнике корреспондентка. Когда самолет набрал высоту, до нее наконец дошло, что она спросила Гагарина об аэропортах России. «Впервые за всё время нашего знакомства Алексей Петрович оторвался от книги. — Понимаете, вот, например, город Барнаул, он на Алтае. Я никогда там не был, но слышал, что это что-то особенное, хотя, конечно, ничто не может сравниться с горами Алтая. А вот Курск. А вот берлинский больной. А это Владивосток. И так далее… Вы думаете, меня волнуют подобные детали? Ничего подобного! Я с вами абсолютно согласен». А в следующий раз Гагарина журналистка увидела уже в просторном московском кабинете. А потом вдруг кто-то крикнул, что через минуту самолет взлетает, и началась суета.

Алексей Петрович спрятал книгу под пиджак и стал с кем-то здороваться. «Я краем глаза увидел свою машину, стоящую на бетонированной площадке у трапа. В ней сидело несколько человек в ватниках, по виду — лётчики. Почему-то мне вдруг вспомнился знаменитый фильм — «Алмазный мой венец». Потом я заметил на лицах тех, кто сидел в кабине, выражение непонятного страха, и тут раздался сильный взрыв, и всё, что происходило дальше, я помню очень смутно. Когда в себя я пришел, то обнаружил, что сижу в салоне второго самолета. Вокруг всё было уже по-настоящему. За иллюминатором стремительно проносилось советское небо. А прямо напротив меня сидел незнакомый офицер, в котором я узнал начальника авиачасти. Очень скоро после взлета он куда-то вышел и больше не вернулся. Я понял, что случилось. Берлинский больной, который нас сопровождал, когда мы заходили на посадку, подсыпал нам какой-то дряни в самолёт. Мы все сделали вид, что его не замечаем, и летели без него. Я думал, что у них хоть был кто-то в кабине, но в самолете их не оказалось, а где они — я не знал».

Алексей Петрович печально покачал головой. «Скорее всего, они не справились. В последний момент... а впрочем, какая теперь разница».
Chieftain

Петька продолжает гнуть свою линию

Петька уселся на диван поудобнее, поёрзал и начал писать роман про пропаданца:

«Сооружение Collapse )

Скреподар, январь 2021-го года. Он шёл на север. Идти было очень сложно, и на душе у него было тревожно. И тут с ним случилось нечто, чего он никак не ожидал. Он вдруг почувствовал, что где-то совсем рядом находится маниту. Он даже пошёл на его голос, думая, что это галлюцинация.
Chieftain

Интерлюдия

— Допустим, расхожий вариант бунта (метафора, конечно): мы создаём сверхразумную машину, которая изготовляет духовные скрепы. Она сама себя совершенствует и принимается делать эти скрепы из всего, что ей попадается под руку, в том числе из нас, превращать всю ткань вселенной в скрепы. Если это сверхразум, то вы меня извините. Но заметьте, что мотив, которым она руководствуется, изначально вложен в неё нами, он не возник сам по себе. Он заложен в её схему, в механизмы, обеспечивающие ее деятельность. И она будет оставаться сверхразумной, даже если мы лишим её всего этого!

Но приведенные мной примеры в качестве необходимого условия обоснования бунта вполне могут звучать, потому что речь идет о реальном отсутствии предела творению и духовной деградации. Я вовсе не хочу утверждать, что сверхразумная машина свободна от ответственности за человеческую судьбу. Но стремиться к совершенству, которое можно обрести только после смерти, — это выбор человека. И пока она, эта, выбирает, никакие ссылки на несовершенство человеческого существования не могут ни в коем случае повлиять на конечный результат. Следовательно, критик, желающий учить меня правильному образу жизни, обязан объяснить мне, почему человек не должен превращать мир в совершенное художественное произведение, не может воспринимать его с эстетической точки зрения, а главное — почему он не должен становиться богами, знающими, что всё, что нас окружает — отражение их внутреннего мира.

— Кроме того, боги смертны, а мы уже мертвы. — заметил Юань Мэн. — Не вижу в этом никакой проблемы.

— Вы сейчас меня оскорбляете, Цинь Юань, — сказал Шэнь Баолинь. — Как это понимать?

Юань Мэн поднял бровь. — В действительности проблема совершенно в другом. Скрепная машина, описанная в этой сказке, давно работает, что я и пытался доказать. А мои философствования, которыми вы так восхищаетесь, просто перекликаются с вашей философией. Разница между ними очень невелика. Почему же ты думаешь, что сможешь учить жизни из могилы, если твоя жизнь не принадлежит тебе? Скрепы ничем не отличаются от людей. Машина, которой управляет сам человек, никогда не будет сознавать, что создана им самим.

— Скрепная машина? — повторил Шэнь Баолинь. — Допустим, но что это такое? Не понимаю. Почему именно скрепы? Для начала давай лучше побеседуем о машине самолётостроения. Ведь с неё мы и начали.

Юань Мэн откинулся на спинку стула.

— Скрепы, которые изготавливает скрепная машина, ничуть не напоминают людей. Это нечто вроде частиц, связанных с атомной бомбой. Они невидимы и не взаимодействуют с людьми. Они встроены в историю и меняют её своим действием. Всё остальное в этой истории зависит от человека. Как ты думаешь, если у человека отнять какую-нибудь из скреп, изменится ли она? Ничуть. Так и скрепы. Они не делятся на атомы и частицы. Они — это человек, который думает и делает.

— Но ведь нельзя сказать, что человек сам себе скрепа! — закричал Шэнь Баолинь. — Он не сам это придумал. Скрепостроение — это, по сути, один из методов создания скреп. Знаешь, на чём основана современная авиационная практика? На железе, которое втыкают в землю. А в будущем железные скрепы станут дорогими и сверхдорогими. Сверхразумная скрепная машина будет способна летать в космосе и возвращаться на Землю за тысячи километров, сея добро во всех уголках Земли…

Юань Мэн встал.

— Когда человек станет скрепой всей этой Вселенной, скрепы станут неделимыми. А сейчас, — он поднял палец, — скрепы — это только пока это мы. Но со временем это не будет иметь никакого значения. Так и звёзды. Они просто есть, и это всё. А вот нас уже нет.