chhwe

Category:

Кубанцы и кубинцы в Кубинке

…Но мы даже не взяли тех, кто уже приобрел героин. Для отчетности. Не было выхода. Не из чего было сделать интересный и даже необычный отчет. Короче, оказалось, что мы совершили должностное преступление. И я почувствовал, что удар по моей профессиональной репутации получен гораздо раньше, чем мы могли ожидать. Но, как это часто бывает, сделав «липу» с формой, мы уже совершили еще один подлог: думали, что вместо уголовной статьи нас наградят. Но вместо этого, когда я передал Андрею отчет, он сказал: «Черт с ними, с этими деньгами, пусть откапывают сами». Теперь уже его подчиненный, начальник Личностного департамента Иван Семенович, молча качал головой. Иван Семенович не осуждал нашего дела. Он просто думал, что мы делаем новую «липу», которую ни в коем случае нельзя оставлять без присмотра. «Глухари» под видом «братского» сотрудничества с органами были уже не то что привычны, а совсем легки. И тут вдруг – такая подстава. Иван Семенович, несмотря на свои восемьдесят пять лет, никогда не переживал за карьеру и работу. «Смотрящий не зря носит свою папаху», — любил повторять он. И все-таки, наблюдая за нашими действиями, он начал тревожиться. Он был пессимистом и тонко ощущал ту тишину, которая медленно нарастала в каждой комнате нашего многострадального дома. Не раз он заводил со мной осторожный разговор о будущем. «Вы, наверно, думаете, что следующий раз будет посложней? Нет, вы меня не так поняли, — говорил он и взглядом показывал на лысину над своим лбом, — после войны у меня совсем другая пенсия будет». Он был высокий и худой, как длинный сундук с круглыми стенками, и в нем чувствовалась какая-то непонятная сдерживаемая сила. Петька Воропаев из соседней комнаты старался во время наших бесед не показываться на глаза. Василий Иванович , всегда ироничный и насмешливый, только улыбался в ответ на реплики Ивана Семеновича. А тот вдруг начинал подробно и непонятно объяснять мне, как он будет жить после войны. «Вот разобьём беляков, вот разобьём белополяков, белочехов, белофиннов! — говорил он. — Начнём у них всё отбирать. Будут знать, как с голодным человеком по-чёрному жить». Иван Семенович очень ценил слова «все» и «всё», а я, когда он начинал говорить о будущем, начинал внимательно слушать. Но в тот раз я не заметил в его словах никакого смысла, а только почувствовал, что моя жизнь уже не будет похожа на нашу прежнюю. Мне показалось, что вокруг меня сгущаются какие-то неясные силы, которые хотят не дать мне стать таким, как прежде.

Петька оторопело смотрел на исписанную мелким почерком дверь и вспоминал, как в детстве ходил за хлебом в соседний дом. Там была большая дворницкая. Иногда с улицы приходили люди и забирали какие-то мешки. Василий Иванович часто спускался вниз и помогал им. Петька сразу понимал, что он такой же, как они. Кастанеда об этом не говорил, но Петька догадывался. Он чувствовал, что другие дети в большом дворе совсем не такие, как он. Серый котейка из окна тётки Глафиры походил на волка, а мохнатый хулиган, похожий на свинью, казался ни на кого не похожим. Дон Хренаро — настоящий калика перехожий, говорил Чапаев, и Петька соглашался. Дон Хреньо — колхозный связной, предупреждал Чапаев — и Петька соглашался. Дон Жуан напоминал помесь карлика с лысым азиатом и почему-то был похож на Иванушку-Емелю, от которого пахло сосисками. Дон Капоне — выпивший папа Кисы Воробьянинова — не наводил на Петьку суеверного ужаса, хотя тот понял, что карликовый мужичок и был председателем Совета директоров его друзей-золотоискателей. Про друга Максима, бывшего матроса торгового флота, вообще говорить не приходилось. Федор Воробьянинов был задумчивым гайдамаком, а Максим — переодетым купцом.

Петька слегка оторопел. Чтобы в большом дворе не было детей с такими странными именами, Чапаев выдумал Кубанского атамана и его кубанских казаков.

Error

Comments allowed for friends only

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded