Chhwe (chhwe) wrote,
Chhwe
chhwe

Categories:
«Что касается иноагентов, то я много раз уже говорил, могу повторить еще раз: не мы придумали этот закон, этот закон был принят в Соединенных Штатах в 30-х годах и используется до сих пор». Это ещё раз показывает, что смысл текста статьи «Ответ американскому послу» — не создание общественной угрозы (Р. Медведеву в августе 2003-го не была устроена такая угроза, поэтому он впоследствии назвал этот процесс, условно говоря, государственным переворотом), а создание угрозы политическим ресурсам государства. Иноагенты могут стать угрозой, только когда они эту угрозу создают. Поэтому «можно иметь свое мнение о происходящих в России процессах и о том, что в стране происходит, но не следует самовольно выдавать его за мнение президента Российской Федерации. В противном случае мы рискуем стать врагами государства, а в этом случае с нами будет еще хуже, чем с представителями власти». (Как интересно сформулировал А. Гусятинский, «морально мы с ней не коллеги».) И поскольку речь идёт о власти, а власть юридически принадлежит «многочисленным аффилированным лицам» (то есть абсолютно легальным «финансово-биржевым компаниям»), постольку призывы Р. Медведева «не выдавать мнение президента» просто следует понимать как использование некого особого государственного оружия. Как, например, штыковой бой. Сущность которого в том, чтобы создать вектор силы и вывести из – под удара всю современную финансовую олигархию. Вообще говоря, исходящая от Путина критика должна пониматься не только и не столько с точки зрения целесообразности дальнейшего правотворчества, сколько с точки зрения истинной природы внешней политики России. У Путина – не просто внешняя политика, у него – сверхпутинская внешнеполитическая доктрина, достигнутая в результате тайных ритуалов формирования государственной идеологии. Достаточно посмотреть, что творится в области законотворчества и в других областях экономической и духовной жизни, чтобы убедиться, что Путин пользуется совершенно секретными приёмами законотворчества – при этом госчиновники и СМИ дают только ту информацию, которая необходима для реализации его замысла, всячески маскируя её, что и позволяет ему без труда проводить политику, направленную на подавление всех возможных оппозиционных движений. Что же касается российской культуры, то во время кампании по противодействию «Голубому проекту» меня поразило, что в культурном пространстве страны нет не только никаких упоминаний о творчестве классиков российской литературы, но и об известных лицах. Известных фигурантах, скажем так. Мне тогда показалось, что это какая-то надуманная «дыра», созданная специально для сокрытия фактов. Но, как оказалось, я был не прав. Никаких интересных записей по этому поводу найти не удалось. Очевидно, что Неизвестные Отцы знали, что записать их произведения никому не удастся. По крайней мере, при жизни.

Сталиногорск, канун Смутного времени, 1974 год. Стихи Валентина Катаева, «Белые ночи» Владимира Маяковского и «Строфы века» Василия Розанова.

«Воскресенье, а не неделя. И при солнце тоска...
Но почему ж?» Мелодия настраивает на философский лад.


Петька оторопело взглянул на часы и только теперь вспомнил, что опаздывает на встречу. Постояв несколько секунд, он вышел в коридор. Там курили филолог Тарасов и историк Бурков. Тарасов вопросительно смотрел на дверь кабинета главного бухгалтера. На его лице было выражение ленивого и одновременно снисходительного понимания и презрения. Бурков же рассматривал рекламный календарь, прикрепленный к стене: щерившийся черепом скелет курицы, нарезанный крупными кусками сыр, бутылки шампанского, в которых отражалось сияние осеннего солнца, и женщина с огромными солнечными глазами, попивающая шампанское из высокого фужера. В отличие от Тарасова, он не старался показать, что ему безразлична судьба шефа, а наоборот — всем своим видом выражал профессиональную преданность и законопослушность. Василий Иванович , занимавший должность директора по идеологии, не терпел «чужой инициативы», предпочитая терпеть лишь ту, что была выгодна ему, и даже сегодня, когда Петька вошел в кабинет, он неподвижно стоял у окна и глядел на поднимающиеся в синее небо дымы электростанции. Морозным и тихим казался его кабинет, и даже серый костюм, туго обтягивающий его плечи, был как бы подголоском телевизионной картинки. Петька вошел, скинул с плеча камеру и сел за свой стол.
Tags: луноход-3, прохныч
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Enter Sandman (Покойной ночи, малыши)

    — Еще одна ваша ссылка на академика Горшкова так же нелепа, как если бы вы сказали, что в Саранске пятьдесят мэров. Но я в самом деле его ученик. Он,…

  • Poimittua

    Suomenkielinen vai ruotsinkielinen nimi? Suomen kielen lautakunta on vuonna 1997 suosittanut suomenkielistä sovinnaisasua Värmlanti. Sen rinnalla…

  • My comment to an entry 'Историю всегда пишут победители' by dubadam

    куда у них Ниеншанц девался вот, глянул в шкаф издательство «Прогресс», 1976 (остров Закю, похоже, тоже оттуда; расхождения в датах — финское…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments