Chhwe (chhwe) wrote,
Chhwe
chhwe

Categories:

запугать СССР и народы всего мира

Вот вам и свобода в чистом виде. С одной стороны, она абсолютная и ничем не ограниченная, с другой стороны - в чистом виде это нечто, что, как гласит одно выражение, смешивает набор двух совершенно несочетаемых вещей. А потому давайте посмотрим, чем она, эта свобода, отличается от авторитарного монокультурного "государства" или бюрократического "сектантства". Есть ли разница? Думаю, что есть, но эта разница будет уходить корнями не в литературу, философию и искусство, а в поведение. Поскольку это поведение, в свою очередь, есть продукт того же творческого акта, что и создание повествовательной и автореферентной структуры. И приведёт его к тому, что он станет чем-то вроде определения свободы - по внешним признакам. Сценарии переписывались, персонажи менялись - это было всегда, но вам это никак не мешало, просто потому что вы об этом не знали. А когда вы узнали, вы тут же и оценили действие свободных перекрёстных влияний - но по внутреннему ощущению такой разницы не сделали. "Переделать" личность и жизнь по-другому вы не смогли бы - то, что происходило с вами, это была не некая идеологическая норма, и даже не то, что считалось нормой - это была ваша истинная сущность, открытое вам знание и ваша свобода. Для многих будет очень полезно ещё раз послушать Александра Грина. "Повесточка" была в вашей жизни всегда! Вы использовали её каждый раз, когда жизнь заставляла играть на такой флейте: когда писать роман или когда исполнять этюд на рояле, когда мыть надоевшую картошку, когда чистить ваши сапоги, когда искать решение математической задачи - всё это было заданием пьесы, которая происходила внутри вас. По большому счёту, вы только и делали, что пытались себя переделать. Но вам это не удавалось. И даже когда вам удавалось взять себе чужое лицо и чужую жизнь, вашей первой реакцией была зависть. Вы завидовали кому-то из тех, кого вы принимали за самих себя, ещё и потому, что при переделке внешности вы получали возможность управлять тем, кто вам казался доном Хренаро. По своей природе вы есть не что иное, как застёжка-молния, которая на время одевалась на свою вторую половину. У каждого из вас внутри сидит гномик, который и есть ваше истинное "Я". Пелевин же как раз и показал, как именно это происходит на самом деле. Вы создаёте вымышленный мир и верите, что он будет существовать вечно. Но он - один из самых быстро изменяющихся и краткосрочных способов вашей маскировки. Именно поэтому он и показался вам пугающим. Возьмите в руки книгу. Какую из четырёх экранизаций вы посмотрели раньше? "Двенадцать стульев", "Шарманку", "Учебник ботаники" и "Гарри Поттера". Выбор за вами.

Стольноград, канун скреперного дня. 1-й Рассказ Ивана Гончарова. Предисловие, присланное из России Е. Сотниковой, зав. 2-й кафедрой технологии адаптации "Philosophy for the Life". 5/ 2 September 2001. Нон-сёриз "Естественные этюды на темы продуктивного переживания". Подраздел литературы и искусства. РГБ.

Петька оторопело сидел за столиком в баре и смотрел на Мишку, который прихлёбывал из высокого стакана бледный коктейль и рассказывал какую-то светскую сплетню о донах Хренаро, Хреньо и Греньо. Петька прислушался, и ему показалось, что он различает в рассказе эти имена и выражения. «Повесточка!» — подумал он, и вдруг у него как-то разом прояснилось в голове, точно где-то на самом верху высокого-высокого здания включили рефлектор. На последних слоганах рассказа дон Греньо высунул руку из кустов и показал дону Хренаро ладонь с растопыренными пальцами. Петька вскочил и, забыв, что у него в руках всё ещё кружка с пивом, проорал, сверкая глазами: «Honor ap ostolicos!» Глаза Мишки превратились в узкие щёлки, в воздухе отчётливо запахло палёной резиной. Василий Иванович , только что подъехавший к самому входу на оранжевом «мерседесе» и разглядывавший многочисленные наряды на ковровой дорожке у входа , заметил Петьку, встал и пошёл к нему через весь зал. Петька уже догадался, что произошло, но теперь ему ничего не оставалось, как только пожать плечами, и он грустно пожал плечами в ответ на осуждающий взгляд дона Хренаро. За ним быстро выросли Василий Иванович и дон Греньо. Василий Иванович тихо спросил: «Ты что, Петька, что ли? Чего орёшь, а? А ну иди отсюда». «Понял, — сказал Петька. — Василий Иванович. Хорошо, Василий Иванович».
Tags: луноход-3, прохныч
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments