Chhwe (chhwe) wrote,
Chhwe
chhwe

354.1

Ночью, съ восьмаго на девятое Апрѣля начинается перiодъ поголовнаго хватанiя. Этою ночью открывается блистательная дѣятельность Воейкова, Поздняка и Джолiо. Гетмана арестовываютъ и опять увѣряютъ, что его не будутъ пороть, такъ какъ это входитъ въ новый эдиктъ. Такъ оно и бываетъ. Какъ обыкновенно, къ 16 Апрѣля намъ разсказываютъ, что Воейковъ не только не будетъ пороть, но даже и теперь, подыгрывая сочиненiю афишъ, не побрезгуетъ прикоснуться къ плечу какой-нибудь бабы. Мы впервые узнаемъ эти подробности, когда ко мнѣ является по срочному дѣлу Воейковъ. Онъ въ обычной своей фригидной позицiи: глаза вѣрятъ, но перо не пишетъ. «Я вамъ вотъ что скажу, поручикъ, — серьезно заявляетъ онъ. — Я давно надъ этимъ работаю, я уже кое-что нашелъ. Но я пока не знаю, какъ къ этому подойти. Словомъ, намъ понадобится бумага». Позднякъ встрѣчаетъ Воейкова безпечнымъ намекомъ на свою историческую осведомленность: «Петръ самъ знаетъ, какой депиляторъ ему нуженъ». Воейковъ хмурится. «Ну, если вы ничего не знаете, я скажу... Можетъ быть, виза… Чтобы проскочить въ Парижъ… А тутъ одной визы мало». Онъ ставитъ передъ нами печать, на которой выцарапаны латинскими буквами слова: «Согласитесь ли вы дать клятву вѣрности въ нижеследующемъ: Петръ I въ самомъ днѣ сего дня прибѣгнулъ къ орошенiю царя Бориса, дабы въ самомъ дѣлѣ воцарился на престолъ, а именно, сопричисленный къ лику святыхъ». Напуганный Напо, я машинально киваю и принимаюсь строчить: «Клянусь и клянуся...» Бумагу можно использовать. Я рву на несколько частей. Написанное (не все, конечно) летитъ внизъ, къ прочимъ бумагамъ. Одинъ листокъ я оставляю, чтобы подписать, остальные выкидываю. Напо принимаетъ у меня перо. «Пишите», — диктуетъ онъ. «Клянусь и клянуся... Петру I, что убѣгу съ нимъ изъ Россiи, но, ежели Петръ потребуетъ, я останусь и во всѣхъ его коварныхъ замыслахъ. Вѣрность и честь мою могу я подтвердить моею кровью». После этихъ словъ я скрепляю свое добровольное соглашательство несколькими руническими знаками, которые узнаю со словъ Налбандяна. На видъ они похожи на два древнихъ печенежскихъ меча. «Клянусь», — заключаетъ Напо, протирая перо, и криво ставитъ знакъ. Теперь остается самое трудное. Я долженъ отвернуться и зажмуриться. Навѣрное, это было бы невозможно, не будь на самомъ дѣлѣ страшно. Передо мной появляется огромная черная фигура. Я не сразу различаю лицо. У него черные усы, черты его лица размыты, но я узнаю его — это Будда Шакьямуни.
Tags: луноход-3, права буквы «ять», прохныч
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments