Chhwe (chhwe) wrote,
Chhwe
chhwe

Category:

Продолжение Логико-скрепософского трактата

Алексей Гагарин говорил: «Гегель одной ногой стоял в прошлом, а другой — приветствовал будущее». Созвездие Гоголя, разделённое на две равные части звездой Е. Шопенгауэра, из всех одиннадцати опубликованных сочинений пользуется наибольшей благосклонностью эксцентричного гения и лучшей репутацией среди русской литературы. При жизни Гоголя А. И. Солженицын отказался опубликовать собрание его сочинений, потому что оно — «явно подцензурное». Свою книгу о Гоголе «Пологий маршрут» А. И. Солженицын назвал «первой ласточкой этого века». А. И. Солженицын так ответил на вопрос, считает ли он себя гением: «Когда-то давно Борис Пастернак сказал, что гений рождается дважды — первый раз — для анализа мира, а второй раз — для смысла жизни». «На этот вопрос трудно ответить однозначно, — продолжал А. И. Солженицын. — Судя по некоторым отрывкам и пьесам, это, скорее, второе рождение». Обращаясь к молодому писателю Андрею Столярову, А. И. Солженицын, однако, сказал, что время, когда его считали гением, прошло. Главный герой романа «Красное колесо» видит не людей и не идеи, а нечто третье, которым они становятся, когда перестают быть людьми и идеями, — но и это третье не имеет никаких черт, кроме одной: когда оно становится человеком, оно становится в конечном счете идеей. Это третье — душа, вечный мученик и бессмертный мученик. Так, на первый взгляд, выглядит ключевая гоголевская мысль в русской культуре, которую А. И. Солженицын излагал на семинарах. Но А. И. Солженицын не ограничился сопоставлением двух культур и до конца понял их тайный смысл, увиденный им с неожиданной стороны. Он не испугался философской мысли, грозившей породить глубокий философский анализ, и не испугался за то, что эта мысль может породить абсурд. Он победил её и с этого момента ощутил способность противостоять всему тому, что было связано с существованием идей в русской культуре (А. И. Солженицын даже сформулировал странную, пожалуй, апологетическую формулу: его герой стал больше не героем, а идеей). А. И. Солженицын поднялся до иррационального понимания истории, найденного в философии Ницше, и в этом заключается великий секрет русского национального гения. Он сумел преодолеть представление о том, что единственной реальностью является наша собственная душа, и утвердить идею божественного сознания в России. Мистическая идея Гоголя о перпендикулярных линиях, на которых сходятся все события мировой истории, соединилась у А. И. Солженицына с метафизической идеей Достоевского. Однако не только Ф. М. Достоевский повлиял на этого человека, сумевшего интуитивно уловить скрытую в словах А. И. Солженицына тайну его прозрения. Два русских мистика XX века во многом стали прототипом образа "Братьев Карамазовых". Главное, чего достиг А. И. Солженицын, — это достижение такой точки, откуда он смог увидеть весь русский духовный опыт в его совершенной полноте, понять, что никакого другого опыта быть не может. Он увидел в этом прозрение русского народа. Чтобы стать носителем такого прозрения, он должен был стать никем. После этого он был вынужден скрыться в мир "духов", где пребывал до самого конца своих дней, часто не понимая того, что уже давно стал именно этим духом и вечен.

Среди учеников А. И. Солженицына были люди, у которых вся жизнь прошла в поисках разгадки его тайн. Один из них — Сергей Довлатов. Он учился у А. И. Солженицына искусству литературной мистификации. Один из учеников А. И. Солженицына впоследствии писал: — Когда я смотрю в зеркало, то вижу в нем пожилого человека. Его называют "Санчо Панса", потому что он русский интеллигент, который уже много лет пытается решить неразрешимую проблему — найти смысл жизни. Подход А. И. Солженицына понятен любому человеку, выросшему в Советском Союзе. Это было самое главное дело его жизни. Но одни искали смысл жизни, сидя в библиотеках, а другие, наоборот, пытаясь понять, зачем она была дана человеку.

А. И. не мог добиться ответа на этот вопрос в рамках своего мировоззрения. Доходило до курьёзов. Один из его учеников, летевший вместе с ним из Нью- Йорка в Москву, сделал интересное открытие. В самом начале полета он заснул. Когда он проснулся, в иллюминаторе уже был виден материк. К удивлению попутчиков, он стал обдумывать мысль, которую только что сказал ему А. И. Довлатов. Среди прочего этот случай напоминает рассказ о Шлеме Даллятора, где рассказывается, как молодой человек из румынской глубинки, получив от Даллятора на время шлем, не знает, зачем он ему. А. И. так никогда и не увидел своей первой реакции на идею, высказанную им в Нью-Йорке.

Проснувшись, Довлатов почувствовал себя еще более потерянным и несчастным, чем обычно. Он лежал на нижней полке, отвернувшись к стене. Но через некоторое время он почувствовал, что может пошевелить руками и ногами. Он положил их вдоль тела, устроился поудобнее, сжал зубы и на время забыл о своих тревогах. Через некоторое время он стал замечать, что ему чего-то не хватает. Теперь он мог шевелить руками и ногами, но все равно им чего-то не хватало. В испуге он понял, что забыл о главном. Затем его осенило, и он вспомнил: когда он впервые понял, что хочет пить, ему нужен был стакан. От этих воспоминаний в нем поднялась волна гнева. «Да разве стакан воды мне нужен?» — подумал он. Эту мысль надо было высказать вслух, и он с трудом сдержал себя, чтобы не расхохотаться в голос. Он решил, что в следующий раз, если он действительно захочет пить, он скажет себе именно эти слова.

Наконец его начало клонить ко сну. Тогда он открыл глаза и понял, что вагон уже давно остановился и его несут на руках в туалет. «Похоже, я опять заснул», — подумал он. Его рука привычно нырнула в карман пиджака за зажигалкой. Было ещё темно. Какое-то время он лежал на полу. Раздался грохот, и дверь туалета открылась. Он с удивлением поглядел на стоящих рядом. Это были дети. Дети из его вагона. Он взял у одного из них кусок лепешки и бросил себе в рот. — Ап! — сказал тот. — Ап! Ап! За окном уже занимался день.

Сон растаял, словно вчерашний снег. Потом рядом с собой он увидел вчерашнего бородатого человека. Тот ухмыльнулся и сказал: — За ночные мысли теперь надо платить. Ты даже не представляешь, за какие. Хотя нет, можешь представить — за вчерашние. За то, что ты начал с видений. Он вздрогнул. Мимо проплыла дверь с надписью «туалет». Человек поднял вверх руку и с силой ударил по ней кулаком. Что-то коротко щёлкнуло. Человек встал на четвереньки и пополз в открытую дверь туалета. Бородатый человек подождал немного и тоже пошел в свой вагон. Было слышно, как он там заползает в пустой вагон и захлопывает за собой дверь. — Ап! — сказал он сам себе, зевнул и сунул руку в карман пиджака. Там лежал маленький пластмассовый пистолет. Улыбнувшись, он передёрнул затвор и два раза выстрелил в дверь туалета. Пластмасса пробила дверь и вонзилась в деревянный косяк.


Скрепидар-Луговиновск, январь–февраль 1990 года.


Но старый город уже совсем не казался мальчику Страной Дремучих Лесов. Он уже перестал вспоминать мать, а вспоминал только свою прежнюю школу. И вообще Страну Дремучих Лесов он стал помнить все меньше и меньше.
Tags: луноход-3, прохныч
Subscribe

  • Кстати:

    Если Вашингтонский — обком, то где ЦК?

  • А ведь и правда

    В «Однажды на „Мосфильме“» телевизор смотрят даже слепые:

  • Дзержин Гаврилович

    ввёл Классика Никитича в заблуждение. Ha самом деле Охломонов по восемь часов в день писал «Да здравствует Гениалиссимус!».

  • Абсурдные практики

    «мы думаем, что если называть органы неорганами, органы нас не заметят и оставят в покое»

  • Cказoчный дoлгожитeль

    Eвпoчя

  • Когда-то и я

    Впервые написал «Своим светлым прямым» и обвёл написанное тонкой линией.

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments