Chhwe (chhwe) wrote,
Chhwe
chhwe

Categories:

Вопрос № 52 Храп на партсобрании

Про Максима рассказывают также следующее: на одном из партсобраний внезапно захрапел старейший член оргбюро. Максим почтительно взял слово и сказал:

Дышать - значит двигаться в пространстве. Если воздух двигается сам по себе, его наывают ветром. Получается, что человеческое тело должно двигаться в пространстве.

Почему язык обозначает движение? Почему во рту у человека движется язык? Потому что он отражает человеческую мысль в нас самих. Если бы мы могли просто произносить слова, это было бы бессмысленно. Говорить можно только для того, чтобы чему-то научить себя. Люди же учат сами себя языку, чтобы рассказать другим, чего они хотят. Слова помогают объяснить другим, как устроен мир. Все имена имеют своим источником нашу биологическую сущность. Всё на свете существует только потому, что мы думаем о нем, пишем об этом слова. Каждый знак - это разговор между нами. Если бы мы не говорили, ничего не было бы. Мы - это весь этот мир. Эта мысль служит нам зеркалом, откуда мы видим весь мир и себя в нем. И все же людям трудно поверить в то, что такой мир, как этот, есть на самом деле. Сам того не замечая, мы постоянно жонглируем словами, наделяя их важными сущностями. Мы сами себе и язык, и философия, и религия, и Бог. Мы сами придумали себя. Так вот, это значит, что не только наши мысли о мире, но и все наши мысли, которые мы высказываем вслух, являются одной и той же формой бытия. Мы - это то же самое, что наши мысли. Если вдуматься, это самое главное: самое главное и самое совершенное, что только есть в природе. Слово в буквальном смысле является музыкальным инструментом. Говоря, мы создаем музыку, рождающуюся в нас. Мир - это музыка, звучащая в нашем сознании. И, создав эту музыку, мы слышим, как она звучит в мире. Наше собственное сознание - это такой же оркестр, в котором мы играем на воображаемых музыкальных инструментах. Это и есть смысл выражения "Вселенная есть мое тело". Здесь, кстати, надо бы заметить, что человек не одинок в своем желании заглянуть за границы своего тела. Hо мы редко когда этим занимаемся, потому что не хотим видеть себя со стороны. Ведь тогда мы сразу же станем чужими. Hо если мы заставим себя заглянуть за границу собственного тела, мы испытаем потрясение, потому что увидим не самих себя, а нечто другое.

Это "Другое" имеет устрашающий вид, потому что его называют Хаосом. Он выглядит как черный сгусток пустоты, окруженный ослепительными, но очень далекими молниями. Он лишён каких бы то ни было иных форм, которые можно было бы увидеть. Это объект, через который душа может войти в контакт с другим человеческим сознанием. На самом деле, как известно, это не пустота, а Единство, хотя и кажется, что это разные вещи. Единство и Пустота не являются двумя разными сущностями, а являются одним и тем же. Точно так же со стороны кажется, что человек привязан к самому себе, а на самом деле он привязан к миру. Любое физическое событие является итогом ментального размышления. «Hо если мир тоже является моим физическим телом тогда почему я обращаю внимание на свое дыхание? Чем я так интересуюсь? Чем?»

Я задаю себе эти вопросы и вижу, что за ними стоит нечто большее, чем движение мысли. Они являются следствиями, поддающимися немедленному объяснению. Значит, прежде чем мы узнаем, что происходит с нашим дыханием, мы должны узнать, что происходит с Пустотой. Ведь из Пустоты возник наш мир, а значит, она существует в нас тоже. Вот это и есть источник всего, из чего состоит наш мир, вот из чего состоит вся вселенная. Наше дыхание, дыхание человека, только кажется, что оно возникает в сознании наблюдателя. На самом деле оно непрерывно пронизывает все наши объекты. Любой физический объект есть результат медитации на Пустоте, которая пронизывает даже самые сложные для понимания молекулы, атомы и элементарные частицы - это не какие-то разрозненные части материи, а просто мириады мысленных логических посылок, при каждом вдохе рождающихся в сознании наблюдателя. Та часть Пустоты, которая открывается нашему вниманию, определяется также и тем, что это за Пустота. Пока мы живем в физическом теле, мы не понимаем, что происходит. А когда мы умираем, Пустота всегда открывается нам, и сразу же возникают все вопросы и проблемы, которые касаются ее содержания.


Члены месткома замерли в благоговейном молчании.

Комментарий Федора:

Я совершенно не согласен с тем, что эти вопросы и проблемы являются содержанием Пустоты. То, что они кажутся вам таким образом полученными от Пустоты, есть простой обман восприятия. Те люди, которые на время меняют своё содержание на Пустоту, тоже обманываются. Но эта иллюзия длится недолго. Очень скоро обманувшийся понимает, что обманулся. Поэтому неудивительно, что сам обман был разрушен. Осталась лишь концепция Пустоты, ибо тот, кто действительно ее постиг, больше не имеет с ней ничего общего. Максимум, на что может рассчитывать обманщик - это иллюзия подобного рода. Однако она может длиться долгое время, за которое ему удается добиться больших успехов. Фиктивный лагерь пролетариата возник во времена Рабле, когда все, что оставалось от Просвещения, это никому не интересный трактат « О духе народа», про который в России забыли лет за сто до Октября. Максимум, что дает подобный обман может быть объяснен механизмом информационного наведения: чем более полная Пустота созерцается, тем устойчивее объясняется ее появление. Максим говорит в своей речи о главной цели обмана, описанной в «Хищных вещах века» - «заполнении духовной пустоты». Утверждение, что Пустота может быть заполнена исключительно духовно, абсолютно абсурдно, и ошибка Максима в этом вопросе может быть в другом. Он говорит о материальной пустоте, а не духовной. Его слова следует толковать следующим образом: чем ближе наблюдатель к Пустоте, тем больше пустых мест можно наполнить ею. Таким образом, если говорить о пустоте, то она заполняется именно самим наблюдателем, но совершенно неясно, как можно заполнить пустоту находящимися в ней предметами.

Некоторые комментаторы полагают, что слова Максима можно перевести как «большая пустота в огромной пустоте». Получается, что посредством Пустоты можно заполнить все вокруг, тогда как Пустота, по сути, есть человеческое желание заполниться самой собой. Для спекулятивной мысли такая интерпретация кажется просто абсурдом. С другой стороны, в работе Аполлония Тианского «Об умственном свете» описана концепция Пустоты как определенного пространства внутри ума, которое заполняется осознанным мышлением. Комментаторы Максима утверждают, что он использует последнюю формулировку, но это спорный вопрос. Да, внешний наблюдатель может заполнить Пустоту, пустотность которой заполнена им самим. Но мы-то знаем, что мир не заполнен только нами. А это означает, что все слова, которые мы произносим, мы тем не менее произносим про себя. Это значит, что пустоту внутри своего ума мы наполняем, просто сами этого не замечая. Поэтому нет никакой разницы между тем, что мы говорим вслух, и тем, что мы вообще думаем. Слова, которые мы говорим, действительно могут заполнить пустоту, которую занимают наши мысли, но это не значит, что пустота заполнит слова. Чтобы заполнить Пустоту изнутри, мы должны самим стать Пустотой.

Другие комментаторы расходятся в понимании Пустоты. По одному мнению, она не пуста, поскольку в ней находятся разные вещи. По другому – Пустота именно там, где мы ее себе представляем, потому что мы не можем четко различить, что именно видим в ней. Одни говорят, что Пустота – это наше сновидение. Другие – что она существует в нас самих. И все они правы, но совсем не в том смысле, как представляют Пустоту Максим. Ведь если Пустота действительно существует в нас, мы должны быть просты и прозрачны, чтобы увидеть ее.

Третьи говорят, что Пустота – это пустота наших представлений о самих себе. Ведь вместо того, чтобы называть себя в глубине своего ума «объектами», «образами» и «мотивами», достаточно воспринимать себя просто как возможности, свободно выбирающие свои пути. А это значит, что Пустота, которой мы не видим, никак не может быть такой, как мы себе ее представляем, потому что, если она есть, она должна быть неописуемо прекрасной. А чтобы стать прекрасной, ей надо заполнить пустоту в нашем уме. При этом Пустота, о которой говорят третьи, не может быть той самой Пустотой, которую видят в себе спящие. Ведь Пустота всегда остается Пустотой, потому что ни о чем невозможно сказать, что это происходит с вами или происходит с ними.

В древних рукописях говорится, что Пустота – это знание, которое родилось одновременно с вами и с другими существами в тот самый момент, когда вы появились на свет. Этот процесс называется рождением знания, поэтому он называется рождением Пустоты. Знание появляется в пустоте и уходит в пустоту. Это единственное, что можно сказать о Пустоте, потому что все остальное – это только ее отражение. Именно по этому вы можете познать Пустоту, только не понимая ее. Петька не даром носит фамилию Пустота (Voyd): то, что происходит в его уме, отражается в уме других людей. Если вы можете сделать кого-то Пустотой, вы можете превратить его в нечто еще более совершенное. Мы не понимаем мира, который видим, потому что не понимаем себя. Пустота – это непостижимая непостижимость. В своём письме Василию Ивановичу Петька пишет: «Что это за грязная канава, где мы лежим? И этот пустой стакан у самого лица?». Василий Иванович отвечал: « На самом деле нет никаких канав. Есть только ваш ум, ваши мысли, ваше сознание. Все остальное – просто отражения мыслей и вашего сознания». Но человек, который говорит: «Я не понимаю» или «Я не знаю», только добавляет в эту неразбериху еще больше мусора. У него же самого жизнь точно такая же, поэтому он не понимает только самого себя, поэтому и живет. Когда с этой точки зрения смотришь на других людей, то понимаешь, что все, что о них думают, не более чем отражения их мыслей. Максим никогда не встречался с Петькой, хотя много слышал о его подвигах. Однажды тот рассказал о своей встрече с тремя людьми: «Пошли в лес. Что-то там такое нарисовалось. Они все с собой чего-то принесли, накрыли поляну и стали грибы там собирать. Стали грибы-то косить, а я с ними тоже пошел. К обеду набили целый мешок, да еще остались. Я иду, грибы несу, а они ничего вокруг не замечают. У них в руках листы с надписями, а один вроде решил весь материал пересчитать. Я хотел уйти, а он мне сказал: «Стой, Пустота, где стоишь». Я остановился и стал грибы рассматривать. Вдруг я почувствовал, что вокруг меня появилась пустота, и меня за эту пустоту куда-то несет. Потом все стало на место – они уже грибы собрали и в свою машину сели, а я один гриб несу».

Трансцендентальная апперцепция у Петьки хромала, но совсем не сильно. Этот недостаток с лихвой компенсировался талантом художника. Его работы поражали не только своей оригинальностью, но и редкостным драматизмом: они были пронизаны ненавистью к прозе жизни, где привычный мир превратился в размытый и непонятно что означающий туман, полный голодных комаров и равнодушной ко всему злобной саранчи, и не вызывал желания в нем существовать. «Чапаев в бурке, а Петька беляк», – написал Володин на одной из стен своей мастерской. А Петя создал целую серию портретов класса «А», которые висели в большом зале рядом с витражами в окнах и изображали уходящую в бесконечность фигуру одинокого всадника, поднимающего руку в прощальном приветствии. Эти портреты прославляли гражданскую войну в России как одно из важнейших исторических событий, и над ними работал сам Володин. По его глубокому убеждению, белая материя не была виновата в том, что ее изорвали в клочья распри и войны. Есть три вида материи: белая материя, тёмная материя и пустая материя. Если на столе лежит белая скатерть, это не значит, что она белая. У белого сечения есть цвет, но нет никакой внутренней сущности. И самое главное – цвет изначально может менять свою природу и быть разным в зависимости от освещения. Белые грибы и бледная голубика в лесу и ели в тундре, белый снег и серый камень на кладбище – цвета, меняющие свой смысл от источника света и в зависимости от того, как они преломляются в нем. Петька никогда не видел Максима и никогда не пытался узнать его мнение о своих работах. Но тем не менее он был уверен, что Максим не дал бы ему и пяти копеек за его поделки. А вот Володин говорил, что авторские права не могут быть куплены на рынке.

Итак, собрав несколько мешков грибов, Володин, Шурик и Колян усаживаются у костра. В пустыне горят редкие костры кочевников. Петька и Шурик натягивают ткань и устраиваются под натянутой тканью на корточках, скрестив ноги. Володин достает из рюкзака пакет с пирожками и жмыхом, продающимися в лавке. Петька и Шурик удивленно смотрят на эти пирожки. Пирожки кажутся им пирожками, только сделанными не из теста, а из химических элементов. Непонятно, как можно было взять их в пустыню, думая, что они понадобятся для какого-то дела. Володин сначала пытается заговорить с ними по-китайски. Петьке кажется, что Володин делает это из вежливости, но когда начинает говорить Колян, Петька вдруг понимает, что тот пытается определить, чем они питаются, и разговаривает с ними, выбирая наиболее привычные слова. Петька начинает понимать смысл разговора. Колян не владеет диалектом хунвэйбинов. Володин делает вид, что не понимает ни слова. Колян садится на землю и делает Петьке знак говорить за него. Начинает что- то рассказывать. Петька напрягает память и начинает догадываться, о чем говорит Колян. Оказывается, тот рассказывает про то, что ни один хунвэйбин, чтобы не попасть в ад, не должен есть мяса. Петьке кажется, что это просто очередная шаманская притча. Кастанеда об этом не упоминал. Петьке становится смешно, и он начинает смеяться. Володин хмурится, но тоже смеется. Повернувшись к нему, Петька произносит: — Слышь, Володин, как ты думаешь, где сейчас находится вата?

— Какая вата? — спрашивает Володин. — А, вата? Их же здесь нет. Вообще нет ничего, что можно было бы пощупать. Уже четыре дня вата… Помнишь? Это я о тебе говорю. Так где же она? Понимаешь, я два года не ел мяса. И четыре дня. Они тут все по земле ходят. И все говорят одно и то же. А что говорить? Они тебя в тюрьму посадят и будут держать там четыре дня. А потом повесят. Или расстреляют. Выбирай сам. А я не хочу в тюрьму. Я в космонавты хочу.

Петькин голос становится хриплым. Он вспоминает Ухань и темнеет лицом. Володин, глядя на него, пугается. Петька встает, некоторое время стоит, пошатываясь, и тяжело дышит. Потом улыбается и подходит к Володину. Тот пугается еще больше. — Слушай, ты мне тогда верил, — говорит Петька, — а я тебя ударил. В смысле ты меня ударил, а не я тебя. Извини, если не так выразился. Фон Юнгерн правильно сказал, что у нас и речи нет о борьбе с коммунизмом. Нам конец. Куда идти, если нет ваты? И чего там, по ту сторону ваты? Ну вот видишь. Умирать в этом все равно уже поздно. Потому что этому конец пришел. А если будешь лезть вперед, как я, и дальше меня, в самом лучшем случае умрешь сразу, а в худшем — будешь умирать долго и мучительно. В жизни все не так. Ты подумай только. Вдруг вата перестанет быть ватой? Деды воевали и с японцами, и с китайцами, а сейчас- то уже вроде везде коммунизм. Можно что хочешь, не опасаясь. Ты знаешь, сколько в этой чертовой армии пилотов, которые уже в небе летали? Это тебе не на медведя с рогатиной.

Фон Юнгерн поднимает руку и начинает трясти головой, словно хочет прогнать назойливые мысли. — Да, да, — говорит он, — именно в этом проблема. Если нет ваты, никакой авиации не будет. Ни ракет, ни авианосцев. Ни тебя самого, ни самого большого слона. А если нет ваты, какой смысл верить в возможность авиации? А раз ваты нет, тогда какой смысл в самолете? Только в сказках... Ладно, хватит об этом. Не могу больше, очень уж устал.

Петька встает и начинает ходить взад-вперёд. Мотор затихает, и слышно, как стрекочет за окном запоздалый осенний листок. В салоне становится холодно и сыро. Изредка налетает ветер, и в салоне становится чуть светлее. Пахнет табачным дымом и паленой резиной. Петька стряхивает пепел в мутную воду под ногами и думает. Василий Иванович тоже смотрит в окно и думает о чем- то своем. Разговор не клеится. Так они и сидят молча до самого Берлина.

В Берлине уже давно горит свет, и многие окна сверкают желтыми прямоугольниками. День подходит к концу. Подъезжаем к Рейхстагу.

Небольшой красный автобус, в котором приехали Петька и фон Юнгерн, останавливается напротив пустого здания и останавливается. Окна в здании освещены, но ни одного прохожего не видно, и даже не заметно, чтобы там был кто-нибудь. Ничего не происходит. Медленно проезжаем несколько метров и останавливаемся. Двери автобуса открываются, и появляются две фигуры в черном. Фон Юнгерн, как и Петька, в черном костюме. Выйдя из машины, они молча идут к башне. Они поднимаются по ступенькам и подходят к желтому окну.

Эти видения Максим будет рассказывать как многоцветные сны, где чёрточки сливались в одно общее ощущение, бесконечную протяженность разноцветных судеб. Все, что было дальше, вспоминалось Максу Отто не сразу, а словно через толстый слой ваты. Он помнил, как шумели деревья, закрывая синюю вечернюю мглу, как он подошел к розовой лужайке, как вылез из кустов и оказался на той самой круглой поляне, где было белое здание. Теперь оно было слева от него, справа – тоже, а перед ним стояла ржавая будка, возле которой на выцветшем плакате были написаны римские цифры XVI съезд ВЛКСМ. Вдруг его охватила смутная тревога, и он стал озираться по сторонам – не видел ли кто его смутного волнения, и, успокоившись, снова посмотрел на башню. Дверь в башню была открыта, и внутрь, словно густой черный дым, втягивался вечерний сумрак.

Кафка-чум, ноябрь 1955-го… Закат, дорога, задумчивый весенний пейзаж – если что- то и было теперь непонятно, то разве что цвет небосвода. Что-то очень знакомое. Но что? Окна башни были темны. Странник не появился. Дверь была распахнута.
Tags: maxim, pelle-wind, луноход-3, прохныч
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • В 20!8 году

    БЫЛ мухожук.

  • Сегодня я с некоторым

    удивлением узнал, что по-эстонски variatsioonid — это размещения и там, где индоевропейцы используют букву А (вестимо, от Arrangement), эстонцы и…

  • Посетить детей в интернете

    Сюжет.

  • Маленькие хитрости

    Получить приблизительное значение числа е можно, если извлечь корень степени π из π+20.

  • 60 гадоў таму

    таксама скардзіліся на кепскае надвор'е зімой (гэта да міталёгіі пра глабальнае пацяпленне):

  • Тим и Со

    — это ведь Голем и Честная Энни, сказал Максим. Он подзадержался, а она уже удрала.

  • Мёд поэзии

  • Алая аура прото-Прохныча

    ... Иваныч помнил даже нулевые годы XXI века или как их называли — "лютые нулевые". Алексей с трудом верил в жестокие рассказы об этом времени.…

  • Всё-таки

    следует восстановить использование финских отчеств, чтобы отличать Бориса Абра́мовича Boris Abraminpoika от Бориса Абрамо́вича Boris Abramovitš. (в…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments