Chhwe (chhwe) wrote,
Chhwe
chhwe

Category:

Первый лирический полупрохныч

Есть ситуации, в которых требуется признать корректность господствующего мнения. Как мы отмечали в начале главы, либеральное западничество и конформизм не являются доводом в пользу какого-нибудь конкретного политического проекта. Поэтому нельзя требовать, чтобы каждый новый проект обязательно соответствовал духу и букве прошлых. В ситуациях, когда рядом с определенным историческим маргиналом не оказывается никакой альтернативы, происходит своеобразная коррекция прежнего курса: модель становится ближе к оригиналу — не просто номинально, а абсолютно. Это очень важно. Кстати, многие удивляются, почему при либерализации внешнего мира современные наблюдатели не отмечают схожих изменений в его политическом устройстве. Они забывают, что есть целый пласт динамичного человеческого сознания, не столь изученного, как подсознание, но более развиваемого — именно в нем содержатся те культурные пласты, которые дают эстетические основания для заметных или даже исключительных политических обобщений. Что касается идеологов, разрабатывающих политико-культурные проекты, то они просто вынуждены учитывать эти культурные пласты и стремиться максимально приблизиться к их содержимому, поскольку без такой коррекции невозможно осуществлять ни созидательный, ни разрушительный социальный проект. У современных политических мыслителей вообще нет такой задачи. Поэтому даже беглое знакомство с мыслями, высказываниями и впечатлениями множества лидеров разных стран показывает, что далеко не все их инициативы соответствуют их умонастроениям. Более того, иногда они совершенно не соответствуют культурным установкам, заложенным в их сознании. Часто эти установки часто приходится дополнять после прочтения их материалов, особенно если авторы не готовы к публичной дискуссии. Говоря о современной культуре, нельзя не сказать и о том, что ее носители вообще не склонны обсуждать любые вопросы, которые не находят должного отражения в их идейно-методологических концепциях. Это проявляется как в их литературно-идеологических сочинениях, так и в примитивных бытовых практиках. Именно поэтому так трудно бывает привлечь внимание лидеров многих стран к самым актуальным и остро дискуссионным темам. Но для людей, умеющих думать, большая часть того, что возникает в уме лидеров, не имеет большого значения. Сорокин писал, что люди способны годами носить в душе одну и ту же гирю, но, когда она постепенно становится все тяжелее, человек начинает замечать, что он может ее оторвать от пола, не сгибаясь и даже не напрягая рук. Но это же может случиться и с его сознанием. Пелевин так и сделал в своем главном романе «Москва — Петушки» (который в академическом сознании традиционно ассоциируется с российским криминальным миром). Главный герой, называющий себя Остапом Бендером, сразу после «Петушков» производит на всех незабываемое впечатление, потому что остается внешне живым, говорит членораздельно, по любому вопросу имеет свое мнение, а на самом деле не тонет в бесконечной пропасти, а просто перестает осознавать ее. Пелевин сделал это с большим мастерством, показав неизменную и ничем не заполненную пустоту, в которую медленно проваливается его герой и которая наконец заканчивается ужасным и поучительным финалом — он исчезает в русском мусоре. После этого падения и смерти Пелевин написал свой шедевр. Этим искусством можно овладеть, просто прочитав книгу. Кастанеда называет его гуахо, буквально «навык плавания». Сорокин из предисловия к сборнику «Кукловоды» говорит о нем как о пяти связанных навыках — воин, бухгалтер, дипломат, лидер и мастер. После прочтения этой книги сразу понимаешь, что навыки вовсе не обязательно соединять. Кастанеда, в свою очередь, объясняет, что искусство нанесения ударов ногой основано на упражнениях по «Трактату о висячих садах», в котором описаны методы освобождения от привнесенных эмоциональным кодом эмоциональных и физических блоков. Пелевин перевёл Кастанеду на русский язык, создав похожий буддийский «Трактат о птицах». Сороки в произведении нет, но зато есть много аспектов, близких к авторскому замыслу. Сорокин видит Пелевина в будущем, используя свой личный опыт (вплоть до трансцендентальной медитационной практики «X-Тантра»), чтобы оделить героя масштабностью и красотой; однако о будущих генеральных планах этого писателя он не имеет понятия. Но и сорокинский Пелевин, при всей своей колоссальной мощности, — всего лишь ребёнок рядом с Мюс, при взгляде на которую кажется, что это не столько данность, сколько бледное отражение сути. Поэтому такое сравнение как нельзя лучше вписывается в философскую концепцию «цыганской любви». Кастанеда как-то замечает, что Пелевин мог бы использовать данный метод и в отношении себя самого. Но здесь, на мой взгляд, более уместно сравнить мексиканскую традицию с древнерусской — прежде всего потому, что только в том случае, когда сновидец привык видеть мир вокруг таким, каким его видят птицы, этот мир становится похожим на реальность.

Сороки у Сорокина очень похожи на кур и отличаются только размерами, цветом и манерой воспроизводить кукареканье. Эти птицы, похожие на сценических кукол, так же выглядят ненастоящими — тот же кукольный голос, та же кукольная реакция и кукольные движения. И никакого чувства вины, которое было свойственно Нелли Харитоновой. Пелевин не зря очень метко назвал эти песни «Птицами Завтрашнего Дня». Так называется новый японский детектив. Конечно, как и всякое детективное произведение, эта книга имеет два подтекста — сказочный и медицинский. Пелевин отлично чувствует и этот подтекст, и определенную ауру произведения, пропитывающую его. Сорокин, напротив, чувствует только подтекст — и проецирует его на читателей, в результате чего его тексты столь предсказуемы. Однако это не главная его проблема. К духовным вопросам мы сейчас перейдем, когда познакомимся с первой реакцией Сорокина на свои собственные сновидения.

Чтобы узнать, какое отношение имеет сновидение к автору, следует вернуться к первым главам учебника по истории КПСС. В ранних работах Сорокина можно найти следующую цитату: «Целью материализации мышления является полное кодирование авторской интенции». Что бы это ни значило, с точки зрения метафизики это миф, поскольку «кодирование» — не что иное, как перенос содержания из одной сферы сознания в другую. Вопрос, является ли сновидение проекцией на действительность, может быть разрешен в двух случаях. Когда автор принимает на себя множество масок, все время меняющих друг друга, и когда, наоборот, отождествление с псевдонимом спасает от психической перегрузки. Кастанеда об этом ничего не пишет, потому что он далеко не первый раз в этом убеждается. Но его жизнь доказывает, что он прав. Егор Летов в этом отношении не оставляет нам никаких иллюзий. Любимый ученик маститого дона Хуана, он очень хорошо умеет управлять своим телом и может запросто заставить себя одновременно находиться в нескольких точках пространства и времени. Как он объясняет это в своих многочисленных интервью, феномен этот можно считать суггестивной техникой. Дон Хераро постоянно пичкает его своими сказками о лошадях и мокасинах, но Летов не верит ни одному его слову, потому что видел и слышит гораздо больше. Эта техника включает в себя и умение с равной легкостью говорить на разных языках, и маскироваться под кого угодно, хоть под стол. Это позволяет сохранять неуязвимость и инкогнито в самых разных культурах. Летов действительно может менять имена – в общем, очень много разных возможностей, которыми не стоит злоупотреблять. Он сказал, что, если Дон Хенаро узнает, что у него на самом деле имя Кастанеда, он его убьет. Дон Хераро не шутит – в мире Кастанеды Летов считается лучшим из известных воинов. А его последние слова, обращенные ко мне, звучали так: «Ты никогда не увидишь, как падает солнце».

Летов пишет далее: «Шлю вам слово и вещи, которые имеют для вас смысл. Запомните их и передайте тем, кто их поймёт. Вы не затеряны в бесконечности. Но этот мир не имеет истинного, единственного адреса. Дон Хенаро научил меня собирать машину времени. Я еще не могу её собрать, но он может. Я могу найти время и найти место. А у него такое же право увидеть последнее солнце, как у вас его встретить.»

После этого Егор, как я понял, сразу ушел на телепатический контакт с Шамбалой, а по оставшейся части комментария я узнал только то, что именно сейчас он на наших глазах совершает новое, немыслимое чудо перемещения во времени. Пелевин – мистик и агностик, однако я думаю, что он с его маниакальной склонностью все объяснять про явления жизни оказался в тех же психологических условиях, в каких была бы обычная девочка-студентка, способная сделать в книжке не одну, а несколько ссылок на книги Карлоса Кастанеды, чтобы добраться наконец до сути. Ведь не зря Кастанеда — тёзка Маркса. Он, понятно, пишет, что трудовым процессом он никогда не занимался. Но Пелевин сумел, и это похоже на чудо, совершить невозможное в истории любого искателя реальности или духа, какого только можно себе представить: используя его метод, написать «Цепь зеркал». Нельзя сказать, что у него получилось по-настоящему изящно. Текст довольно топорный и в то же время забавный, а сам смысл перед прочтением, хоть это кажется странным, вызывает у читателя лёгкую эйфорию, близкое к состоянию транса. Егор создал бы в этой ситуации несколько вариантов, но тексты его так стандартны и банальны, что я не завидую его аудитории. Дон Хераро и его рыцари надолго запомнят сегодняшний день. Впрочем, благодарим Егора, что и он, к сожалению, не остался анонимным.

Дон Хераро — очень интересный, а иногда просто захватывающий персонаж. Мало того, что он мудр, он ещё и виртуозно владеет воинствующим мистицизмом, создавая то, что в испано-американской литературе принято называть baquela. Пелевину в его работе помогают не только имя и знание испанского, но и широкий круг познаний в теории игр. Он знает: и его истории тоже имеют свою логику. Дело в том, что дорога от инфернальной скуки к взрывоопасному апофеозу обычно начинается как раз с такого вот интеллектуального столкновения. Здесь нет места для дешёвой мистификации или самообмана. Здесь действительный поединок с читателем. Читатель спросит у автора, кто он, и он ответит: дон Хераро де ла Бега! Дон Хераро участвует в этой схватке не потому, что для него это так важно, а потому, что за эту историю он заплатил десять тысяч реалов в реальности и десять тысяч в воображении. Летов считает, что дон Хераро сможет понять ту идею, которая должна пронизать мир Пелевина. Летов взял во сне одно интервью у Пелевина, которое начиналось так: «Сидят возле горы, значит, все вокруг считают себя потомками того самого хана, который построил Кавказский хребет, а потом решили поэкспериментировать с магией. Ну и достраивали, короче. А в результате завалились в нирвану». Потом Летов начал читать, и его начал колотить такой тихий смех, который иногда вызывает у читателя чувство, что перед ним проходит фон напряжённой исторической полемики: «Ну и достраивали, короче. А в результате оказались в нирване. Или в лучшем случае в сонно-туманном и бездонном». Разумеется, дон Хераро — не современник. Летов уверен, что писатель, стоящий в одном ряду с одним из тех великих людей, которые создали или сумели расшатать самое фундаментальное и главное, не смог бы создать один своих лучших рассказов за такую короткую жизнь.

Но кто же он на самом деле, на кого работает? Когда я спрашиваю кого-нибудь о подлинном лице дона Хераро, мне обычно отвечают — человек с баблом. И это чистая правда. Но дон Хераро никогда не был богат. Он — никто. Но вот какова его настоящая роль? Живёт ли он этим самым баблом? Или по-прежнему решает поставленные перед ним задачи?
Tags: луноход-3, прохныч
Subscribe

  • (no subject)

    Как передние колесики на жыгуле (65-й год) держатся знаете? Правильно, два хтонических подшипника и гайка, обеспечивающая их преднатяг.

  • Šukšin. Teurastus

    "The biggest positive integer definable in under sixty letters" Since there are only twenty-six letters in the English alphabet, there are finitely…

  • Следует ли преподавать какие-либо языки?

    «например: у матери отец с Кавказа, мать русская, жили в русском регионе, дочь языка отца не знает и знать не хочет (как и его самого - так…

  • Граждане!

    Переходя дорогу в неположенном месте, вы подвергаетесь! Потеря валентности и переход переходных глаголов в непереходные (конъектура не моя):…

  • (no subject)

    Если допустить этѵмологически прѣувеличенное употребленiе буквы «ижица» (тѵпа какъ въ словахъ сѵстема, ѵттрiй, ѵттербiй и т.п.), то почему не…

  • Эллипс, парабола или гипербола?

    Наткнулся в хлопковом дискурсе: «карго Запада».

  • A vot!

    Он очень извинялся. Он очень старался. Он очень хотел. Он очень ел. Он очень работал. Он очень думал. Он очень взял книгу. Он очень дал сдачи. Он…

  • Губная дисгармония

    Kana, sika, lama // kanoja, sikoja, lamoja :: kuva, moka, mutka // kuvia, mokia, mutkia

  • Новости одной строкой

    Grot osasi hyvin sekä suomea että ruotsia, ja hän käänsi venäjäksi muun muassa Runebergin ja Lönnrotin teoksia sekä otteita Kalevalasta.

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments