Chhwe (chhwe) wrote,
Chhwe
chhwe

Categories:

Апокрифический прохныч к предисловию Петьки

По рукописи крестьянина Петра Семёновича.

Первый день из собрания сочинений Максима Кривошеина. Вступительная статья Киклопа. («Свиния») Литературная Россия. № 56. 18 октября 1998. (перепечатка из газеты «Збірка мисця») Перевод В. И. Чапаева. («Сатанівщість») Н. Агуреева. («Саклер» («Вибраний») // Вопросы литературы. 1990. № 2.) Из письма Максима Кривошеина в редакцию. (Ук. ред.) A.H. Coulter. New York, 1971. (Публикуется впервые.) Издание на русском языке «Собр. соч. М. К. К.» представляет собой собрание сочинений М. К. Кривошеина. Сорокин называет его «Пять книг» — в том числе известное издание «Рассказ о счастливой звезде», благодаря которому появился на свет «БГ», — эта книга относится к концу 30-х годов. Пелевин — один из героев книги — появляется дважды. В повести «Машины времени» (1970), где в недалёком будущем будет показан секс и коммунизм, на обложке стоит штамп «Москва, 1970». (Вл. Солоухин. Власть насекомых. Последний роман. М.: Олма-Пресс, 2001. Публикуется впервые.) Некоторые суждения и высказывания Пелевина представляют большой интерес. «Главный вопрос сегодня — что такое наша родина? Россия — это кладбище. Поскольку это кладбище великих людей, то на нём можно лежать и не бояться никаких соседей». H. Горбаневская. У метро «Пушкинская». «Новый мир». 1990. (Ук. ред.) Здесь впервые напечатан фрагмент с названием романа «Зона сорока сорок». Он пародирует одну из книг Пелевина, озаглавленную «Родина ж. р.»: «"…обязательно так одеваться и помнить — ты здесь до сорока лет работать должен…" Пелевин мог подумать, что слово "Родина" в нашем языке всего лишь звуковой код, обозначающий то, что человек с гордостью называет родиной, пока он здесь работает». По мнению Д. Быкова, Пелевин использует матерную лексику («Родина — это родина русского мата», «Родина — это земля, где родился…»). См. например, также высказывания В. Куняева («Россия должна гордиться тем, что столько лет терпит русскую культуру…») и Е. Евтушенко («Самая лучшая вещь — всё то, что русский человек уже знает о себе сам…»). В рецензии «Красные ветры России» (Собеседник, № 52, 1989) Кулистиков перечислил произведения Пелевина, опубликованные до 1980 года: «Украденное счастье», «Guns N'Roses», «Биржа» (с. 1), «Дю Папл», «Perfect Cool», «Перестройка», «Безумный день, или Женитьба Фигаро», «Generation П» («Поколение П»), «Баблос», «Pussy Riot», «Русские боги» и др. Кроме того, в рецензии Кулистиков упомянул книгу «Россия, которой не было» (Собеседник, № 52, 1989).

Пётр Семёнович появляется в работах Пелевина «Прозрачная завеса для разума» и «Миры Сталина». См. также стихотворение В. Солоухина «Пётр Семёнович», посвящённое Петьке. Сорокин предвосхищает постзобализм в своём романе «Государство», подчёркивая функцию слова в борьбе за светлое будущее: «слов на слова порой набирается больше, чем на поллитра». Он же представляет гоголевское «Я» как центральную идеологию власти, «смотрящей в никуда» и управляющей умами людей через литературу: «У поэзии совсем другая задача — дать человеку узнаваемое, хотя в принципе она должна всегда оставаться абстрактной. Поэт Пётр Пустота (Voyd) советует: "Обратите внимание на их глаза: они видят то, чего никто из нас не видит. Они все думают одинаково"» (Ленинградское время, 29.03.1989). Борис Борисович Янкун, глубоко изучавший творчество Сорокина, так развивает это представление о поэзии в своей книге «Хрустальный поток» (М. 1993).

– Вся современная культура вырабатывает «мантры» и «суфийские мифы», чтобы наполнить стихией идей ткань жизни. От П. С. Гайдара до Заболоцкого и Набокова: все, начиная с В. Набокова, стремятся овладеть императивом власти, вписать в общественный ландшафт свой символический персональный герб, наделить его качествами несокрушимого могущества и абсолютной свободы. По моему глубокому убеждению, такое императивное сознание породило в нас «Зеркало», по которому можно судить, как различные мировые силы определяют духовный горизонт и духовные смыслы русского человека в их целостности, в безграничности своей мощи. Это сознание вообще характерно для человеческой цивилизации. Но оно удивительно отличается от средневекового. В нем отчетливо чувствуется творческая мощь именно Запада. В этом есть некоторая роковая диалектическая взаимосвязь. Это – одновременно и эпоха золотого века, и время великих кризисов и катастроф. Это касается как современной культуры, так и мировой политики. Она обусловлена растущей уязвимостью нашего народа, которому угрожают мощнейшие и прозорливые умы и древние магические традиции, которые тоже пребывают на разных стадиях развития. Следует понимать, что происходит в мире, в конце концов.

Завершив отрывок, посвященный русским духовным символам, я хотел бы показать одну любопытную и, на первый взгляд, на первый взгляд невероятную параллель. Обычно и мы, и Запад понимаем под духовным так же, как и под физическим тот уровень, на котором люди живут, и в каком-то смысле описываем границу их жизненного опыта и статуса. Это понятно. Когда Сорокин увидел Пелевина в кимоно, он отнес это к духовному уровню. Когда Пелевин пришел к Брежневу в гриме Сталина, он попал в духовную сферу. Когда в Европе придают большое значение их телевизионной продукции, они ориентированы на духовный уровень. Когда Пелевин садится за руль «Бентли» и мчится в Москву, это духовный уровень. Когда бедные люди в России гибнут под гусеницами американских танков, это духовный уровень. Просто сегодня у русского сознания и культурного уровня есть свои специфические задачи, связанные с политическими и культурными катаклизмами. Это всё.

Следует отметить, что в этом мире нет ничего сверхрационального, кроме, пожалуй, постижения истины. Истина есть на самом деле, это просто конкретный гносеологический факт, сформулированный человеческим умом и по какой-то причине не видный другим. Если Сорокин не замечает Пелевина на пассажирском сиденье «Бентли», это не значит, что Пелевин не замечает Сорокина на пассажирском сиденье «Майбаха» или «Роллс-Ройса». Пелевин неизбежно является им только в виде облачка дыма. Кто-то из великих сказал, что главное произведение искусства — это его тираж. Это выражение, надо признаться, очень точно характеризует наши обстоятельства.
Tags: maxim, луноход-3, постзобализм, прохныч
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments