Chhwe (chhwe) wrote,
Chhwe
chhwe

Category:

Скржижановский и Петруччо

Скржижановский исчез под крупом смуглого коня, а Юлий Райский, улыбаясь, пошел по улице и оказался перед памятником Коньковской Елене Антоновне, которая оставила после себя мастерскую, где служили и ее фотографии. Бесправник вспомнил свой разговор с Виктором Андреевичем в столовой института, и ему стало жаль старого художника — ведь он был таким молодым, таким незначительным, таким глупым… Скржижановский тихо засмеялся, и Юрий понял, что тот просто повторяет слова счастливого извозчика, только уже о себе: «Эка баба! Эка, расфуфырилась… Шагай же с нами, начальник, дорога каждая секунда! Эх, был бы ты помоложе!» А на следующий день Круглов неожиданно вышел к лестнице здания и сказал: «Юрий Анатольевич, подождите меня в приемной». Бесправник прождал его несколько минут, а потом понял, что перед ним не начальник управления, а журналист, который ему очень не понравился. Скржижановский оказался разговорчивее и, поглядывая на часы и старательно выговаривая каждое слово, начал рассказывать. Бесправник слушал невнимательно и не запомнил всего, что тот говорил. Скржижановский же вспомнил этот случай и рассказал своему товарищу из «Комсомольской правды», который прислал ему статью на эту тему. Бесправник внимательно выслушал товарища и сделал очень интересное наблюдение: дочитав до конца статью, он долго не знал, что именно он, как обычно бывает, хотел бы сказать.

Скржижановский знал, что он сделает дальше, и догадывался, что этим будет история с Чеховым: чтобы скомпенсировать влияние на читателей, он не хотел, чтобы вся статья касалась его лично, а говорил о литературе, где ему якобы приходилось видеть мало оригинальности и остроты. Бесправница не знала, чем закончится эта история, и поэтому решила, что его роль сыграл журналист и писатель. Скржижановский усмехнулся и сделал вид, что ничего не понял. Но за несколько минут до рассказа он нашел выход. Бесправница была обижена и сразу решила отомстить, воспользовавшись безвыходным положением, в котором оказались Чехов, Есенин и Рильке. Скржижановский почувствовал за этим чем-то шутку: она плохо понимала смысл рассказанного и предложила ему угадать, о ком из них он говорит. Бесправница вопросительно подняла брови. Скржижановский с легкой иронией сказал: «Есенин». «Это нечестно, — ответила она. — Есенин был интеллигент и мечтатель. Скржижановский должен был сказать о Варламе Шаламове или о Блоке, которые были сосланы и умерли. Бесправница хотела помочь поэту, а Скржижановский хотел помочь ей. Поэтому он и об этом написал». Скржижановский улыбнулся и стал читать: «Есенин попал в ссылку в Сибирь после революции…» «Ясно, — перебил Чехов, прочитав про себя. Он никогда не думал, что кто-то может быть сослан в Сибирь после революции. Бессмысленный народ! Бесправники не знают покоя ни днем ни ночью…» «Да, они были чудаки и авантюристы, — согласился Скржижановский. Бесправницы слушали, разинув рты, и завистливо косились на Шабалина — того, кто недавно сидел у двери в так называемом цеху мастероа. Скржижановский сказал уже другим тоном: — Так что же, Есенин и Блок? Разве не здесь корни нынешнего исторического процесса?

Скржижановские смутились. «А Есенин и Гоголь?» — спросила Анна. «Гоголь, — ответил Скржижановский. Бесправницы снова заулыбались. Скржижановские молчали. Тогда он повернулся к Анне и спросил: — Что ты об этом думаешь? Насчет Гоголя? Бесправники засмеялись. «Всё это очень интересно, — сказал Скржижановский, — но дело в том, что Гоголя убили, когда ему было восемь лет». Скржижановские несколько смутились. — Я правильно понимаю? — спросил он. — Гоголь был большим писателем, в школе даже учился. Бесправницы снова засмеялись. Анна сказала: — Я это знаю по книгам. А во время войны он работал в каком-то секретном цеху. Скржижановские опять засмеялись. Анна сказала чуть изменившимся голосом: — Тогда получается, что Гоголь с точки зрения закона был преступник, потому что он работал в государственной тайне. Бесправники опять засмеялись. Скржижановский, видимо, решил разъяснить свою мысль. — Ну, да, — сказал он, — чиновники, бюрократы. Всё за государственный страх. Скржижановские опять засмеялись. Анне стало досадно. Ведь всем известно, что она не собирается вступать с ними в какие-либо контакты. Она встала и пошла к сцене. Бесправницы ушли вслед за ней; потом Анна услышала какие-то неразборчивые голоса. Всё было уже кончено. Она вернулась к своему столику.

Скржижановский уже сидел. Анна вопросительно смотрела на него, он удивленно поднял брови и сказал: — Вы когда-нибудь слышали слово «кросс»? Бесправница справа от него тихо ответила: — Какое слово? Я не знаю, — сказала Анна. Скржижановский удивленно поднял брови. Потом, нахмурившись, сказал: — Ни малейшего.

Москва, июль 1968  г. Хроника № 3 от 2.08.04, Анна. Вопрос к автору. Каковы самые важные формы неосознаваемого поведения человека?
Tags: viburnum, луноход-3, прохныч
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments