Chhwe (chhwe) wrote,
Chhwe
chhwe

Categories:

Скрепапахи на скребашнях Скремпля

«Скреполковник скрепназа Скрепослав Скрепославич Скрепославленков за непослушание при аресте и исключении из партии исключен из рядов ВЛКСМ с занесением в личное дело. Что это – национальная черта? Человеческая? Человеческая тема. Точно так же и писатель отличается от военного летчика тем, что он профессиональный писака и не имеет прав гражданства… Те же качества, что у писателя летних пейзажей…» Прихожу от Хренко домой, смотрю, вся мебель в кабинете выпала, а моя початая бутылка разбита. Я в милицию ходил. Приходит милиционер и говорит: «Что вы стоите? Вызовите „ скорую“. Я своими руками напился и разбил бутылку». Я кричу: «Сволочь!» А он все о своей боли своей несет. Сел на стул и заплакал. Я к нему: «Ну, что, не можешь правду сказать – я тебе покажу, сука». Он говорит: «Напился я, говорю. Выпил. И даже не помню ничего. Щас назад поедем». Я спрашиваю: «Ты хоть знаешь, что это запрещено законами? Ты хоть знаешь, что у тебя жена, ребенок, дети? Ты хоть знаешь, что у тебя жена – маршал авиации? Поэтому даже не думай. Понял?» Он говорит: «Не хочу я никого ни о чем спрашивать, ясно?» Я говорю: «А ты сам хоть знаешь, что это запрещено законом? Скажи». Он замотал головой и говорит: «Не хочу я никого ни о чем спрашивать». Я говорю: «Ну и дурак. Скажи сам».



Скреполковник скрепназа Скрепослав Скрепославич Скрепославленков оторвался от чтения «Чапаева» и посмотрел на своего спутника. Лицо Букина озарилось доброжелательной улыбкой. Не прошло и минуты, как они уже тихо болтали о чем-то своем. Это было удивительно. С момента возвращения Букина из Москвы прошло всего несколько дней, но он уже произвел на майора сильное впечатление своим спокойствием, естественной подтянутостью – в этом проявлялось мастерство скрепназовца. А сейчас он, словно сбросив с плеч тяжелый груз, с интересом слушал его разговоры и улыбался. Он бросил недокуренную папиросу в жестяную банку с желтыми иероглифами «нен-ен», несколько раз ткнул пальцем в землю и спросил, щурясь: «Ну и как там?». Майор открыл было рот, чтобы ответить, но Букин, не обращая на него внимания, продолжал.

— Скрепофандр, батенька, – сказал он с чуть заметной улыбкой на губах. – Я тебе так скажу: это же самый настоящий Чапаев! Только он был одет в китель, а на дворе был сухой день и дул холодный ветер. Петька обошел весь город, узнал главного черта, и, когда тот спросил его, зачем он пришел к нему на поклон, Петька вместо ответа достал из-за голенища свою знаменитую Чапаевскую штуку, и тогда черт, конечно, сразу понял, что перед ним сам Черный Сталкер. И знаешь, как Петька после этого здорово разволновался?

— Если он был в скрепофандре, то, конечно, – сказал Букин. – Это, наверно, его главная особенность. По ней он и в прошлом году и в позапрошлые месяцы схватки искал. Там ведь все по-настоящему, я не шучу. Скреполковник носит скрепапаху, жёлтую скрепапаху. Для храбрости, что ли, да? Ведь я сам в детстве не мог без нее обойтись. Знаешь, сколько раз пугали, и хорошо было врезать кулаком по голове или уйти с одного фронта в другой. Вот… Э-э… Действительно, молодец. А знаешь, батенька, что это такое – дружба? А ты не знаешь. Ну скажи, чего ты боишься? Хе-хе-хе… Чего ты боишься? Скажи, хоть что-нибудь хорошее можешь сказать?

Скреполковник скрепназа Скрепослав Скрепославич Скрепославленков совсем чуть-чуть побледнел, но хватка уже ослабла. Теперь он смог вытащить пистолет, и только зря терял время. Можно было и не прятаться. Он видел Букина и Петьку только краем глаза, а в этом сумрачном коридоре, где все время пахло псиной, спрятаться было непросто. Букин выпустил портфель, и тот, как снаряд, улетел в пол. Петька выругался и выстрелил вверх. Чапаев хмуро посмотрел в потолок, Вася потянулся было к патронам, но тут же махнул рукой. Петька поймал портфель Скрепополкова, взвесил его на ладони и подумал, что с тех пор, как у них в дивизии на пол упало три или четыре таких же, у Петьки появилась новая привычка, неизвестная со времен рыбалки. Скрепапахи на башнях и плакатах, до которых Петька, впрочем, редко доходил своим умственным взором, изображавшие двух большевиков с патронами в руках подпирали друг друга с двух сторон, и возникало ощущение, что к ним подходит группа коммунистов, марширующих на бронепоезд, потом вдруг исчезал бронепоезд и наступал день скрепления договора двух скреполковников. Петьке стало страшно, и он схватил Скрепухов упавший на пол пистолет, надел его на ствол и чуть попятился. Чапаев не дал ему времени нажать на спуск. Он медленно поднял руку и выстрелил в потолок. Промахнулся Петька. Чапаев наставил на Петьку палец и что-то сказал. Петька посмотрел на него, и на его лбу проступили две горизонтальные морщины. Чапаев потянул из ножен на бедре длинный солдатский нож. Петька тоже взял длинный нож и сделал какой-то странный жест. Потом в комнате стало очень тихо. Чапаев сделал еще один осторожный шаг назад, медленно поднял руки над головой и что-то крикнул.

— Скрепофандр, батенька, — сказал кто-то за дверью. Петька оглянулся и увидел стоявший на стуле серый халат Скрепухова, как бы облаченный в сонм неподвижных белых часовых. Чапаев медленно опустил руки. Он повернулся к Петьке спиной и пошел к двери. Когда он скрылся в темноте, дверь медленно и сильно хлопнула. За ней была полная луна, полная звезд и музыка, похожая на отдаленный шум моря. Петьке стало так грустно и одиноко, как никогда в жизни. Но оставаться в этой комнатке надолго не имело смысла, и он побежал к себе. «В бунт! В скреполк скрепназовцев! — зашептал он. — Разом революцию…» Но выбраться на улицу не удалось. «Все, — подумал Петька, — боюсь высунуться из форточки… Уж лучше прямо сейчас в штаб… Ну, если хоть одного орла поймают, что я сделаю? Скреплю им бороду». Он выбежал из дома и пошел через луг. Луна спускалась к самой земле; между стволами деревьев еще висели багровые тени от факелов. Вдруг за спиной послышались шаги и на Петьку кинулся человек. Но Петька был начеку — он прыгнул вперед и с размаху ударил нападавшего в висок. Человек повалился на землю, но все же успел поднять руку. Петька размахнулся и ударил его кулаком в лицо. Ошеломленный человек выронил пистолет. Петька, раненный в ногу, еле успел увернуться и вскочил на ноги. Он был весь в крови. «Очко», — с ненавистью подумал он и занес руку для второго удара. Но тут раздался выстрел, и на Петьку упала тень. Он выронил пистолет. Человек с пистолетом стрелял наугад, но Петька не стал преследовать его, а побежал через луг, на ходу доставая из кармана пистолет. На секунду он остановился, но тут же побежал дальше. Петька не знал, что этот выстрел переполошил всю деревню. Поэтому никто не решался его догонять. Когда он добрался до города, то на всякий случай все же побежал через площадь, заходя по дороге во все подозрительные дома. Остановившись у одного из них, он позвонил в колокольчик. Скрепофандр недовольно зашипел, и в дверь влетел бородатый мужик. На его лице застыла подозрительная улыбка. «Выходи, Числа три», — сказал Петька. Мужик выскочил и подозрительно уставился на Петьку, одновременно постукивая посохом о землю. Петька понял, что можно не церемониться. И он вышел на свет. Скреполковники сидели на лавках и выжидающе глядели на Петьку. Петька вошел и остановился. Оглядевшись по сторонам, он увидел трех взрослых мужчин в добротных куртках и круглых кепках с широкими полями. На головах у них были высокие бусы. Петька почувствовал, что пистолет у него в руке. Скрепистолет! И тогда Петька резко ударил его посохом по лбу и расколол его пополам. Мужик в черном исчез, а Петька почему-то остался на площади, сжимая в руке кусочек сияющего хрусталя. «Ну давай, Числа, — приговаривал он, — подходи, меняй кого-нибудь». Петька задумался на несколько секунд. «Приходи, когда я этого придурка, что „ Тридцать два плюс два“ у тебя продал, пристрелим». Скрепофандр глухо зарычал. Петька сплюнул. «Не хочу, — сказал он, — лучше с ним сам в бой полезу».

— Если он был в скрепофандре, то, конечно, – сказал Барон фон Юнгерн. – Да, это действительно просто отлично. Значит, он действительно может находить людей, чтобы работать. Как вы думаете, при нем остались какие-нибудь бумаги? Какой-нибудь материал? Он мог найти их где-то на своих раскопках? Какая-нибудь вещь, о которой мы ничего не знаем? Могли с ним что-то сделать? Мы можем узнать, куда мы пришли. Мы сможем найти его могилу. Вы говорите, что он был некрофил. Вы знаете, что в этих краях есть какая-то традиция? В это трудно поверить, но древние люди верили в заскрепную жизнь, так что у него на совести может оказаться много ошибок. Например, он мог переписать какую-нибудь книгу и вписать в нее вместо себя. Или вообще стать бывшим колымским чиновником. Или вообще не морочить голову. Иначе он бы так не выделывался. Не знаю, что вас интересует. Да, Ласа, а что это у него за портсигар?

Скреполковник скрепназа Скрепослав Скрепославич Скрепославленков вынул портсигар из нагрудного кармана своего малинового кителя и потряс им. Изящно выгнутые колесики полированных частей покрылись бисерной перламутровой пылью. Только когда портсигар был открыт, мы увидели две темные дырочки на крышке. Скрепы вообще суеверны, и мы отлично знали это чувство. На портсигаре было четко отпечатано: «Серебряный Союз Лунного Разума». Скрепонов спросил испуганно: «Но ведь это невозможно, это нереально! Всего несколько часов назад вы утверждали, что мне и близко не под силу подобное!» Я даже не хотел отвечать на эту колкость, но наша очаровательная повелительница, мисс Фрейд, улыбнулась и ответила: «Чепуха, мне самой было бы приятно в это поверить, милый…» Скрепонову стало не по себе. — Если он был в скрепофандре, то, конечно, – сказал я. – Но все-таки, прежде чем делать выводы, я хотел бы узнать у него. Какие у него привычки? Что он любит, о чем читает и так далее. Скажите, князь, он читает какие-нибудь новые книги? Или просто сейчас читает какую-нибудь популярную в будущем? Или без всякого интереса? Или интересуется современной культурой? Был ли у него близкий человек? Может быть, кто-нибудь из старых друзей? Может быть, он просто с годами будет возвращаться к ним? Как сейчас, к вам, или это будет другой человек? Может быть, он расскажет мне что-нибудь интересное, удивившее его или удивившее вас? Это не будет ваше личное дело, просто если будет интересно кому-нибудь из этих людей, то может заинтересоваться и он. Вот и все. Вы можете продолжать.

Скрепонавты переглянулись, только Попов, похоже, не особо понял, о чем речь. Видимо, он вспомнил, что император все это время находится у окна и, конечно, не увидит всего сказанного. Скреполковники пожали плечами и снова уставились в свои списки. Видимо, у них было принято соблюдать негласное правило. Тиль и Амир переглянулись. Как это я мог забыть о своей страшной личной проблеме и начинать разговор на посторонние темы? Скрепофандры надеты прямо на скрепапахи! Так они будут одновременно напоминать о своей истинной природе и созданной ими негласной защите. Хотя, может быть, это только кажется, что они готовы защитить свою сущность. Мне не хотелось никому сейчас объяснять, что на самом деле они не закрывают на это глаза. Значит, надо срочно что-то придумывать и в стиле Александра Солженицына. Это ведь ясно из картины. Так что начнем с эпитета «гипнотические». Это все, что у нас есть? Хорошо. Предположим, есть. Возможно, какая-то бредятина возникнет, но она мне нравится. Остается еще это окончательное решение. Какое самое главное? Почему бы не попробовать найти его в старой библиотеке? Она запирается на замок каждый вечер. Если у меня получится ее открыть… Нет, лучше сначала не пробовать. Закрыть ее я не могу. Открывать не буду. Не смогу. Тогда я закрою ее на замок изнутри. А что тогда произойдет? Скреполковники свернут мне голову и подвесят к окну, как в египетских гробницах. Это моя мысль. Я просто не знаю, что я переживу… Мне бы сбежать отсюда. Что может быть лучше места, где нет посторонних глаз? Да, это вполне может сработать. Подождем, посмотрим.

Скреполковник Скрепославленков и скрепонавт Скрепышев стояли на фоне громадного мрачного окна, из которого была видна середина библиотеки. За окном был слышен шорох тяжелых шагов, приближающийся к участку аудитории: шорох, похожий на шелест осенних листьев под ногами. Им было приказано надеть скрепапахи, скрепиджаки, скрепижамы, а в довершение всего облачиться в скрепофандры. Проникнуть сквозь решетку во двор им разрешили, объяснив, что уличная полиция ставит особые шлагбаумы у всех входов и выходов. Ночь на улице была темной, небо на востоке уже скрылось за тучами. На их участках уже зажглись фонари, так что бояться было нечего. Скрепопоклонная полночь скрыла вчерашнее происшествие, и над их головами забрезжила радуга. Словно отвечая этим мыслям, Озма принесла два электрических фонарика – один светил прямо в их ладони, а другой был зажат между двумя резиновыми дисками. Это была своего рода разновидность фонарей для бездомных, оснащенные системой освещения на основе электричества. Фонари располагались таким образом, чтобы их хватало на всю прогулку, а внутри были такие, что в любой момент можно было выключить или включить сигнальный шнур. Таким образом Озма могла успеть до темноты убрать всякую заразу в помещении вслед за отмычкой. Правда, это не всегда срабатывало, поскольку снаружи часто со свистом проносились черные бомбы, замедлявшие движение почти до нуля. Зато они, в отличие от уличных прожекторов, могли привлечь внимание систем ночных оповещений.



Москва, Скремпль, скрепрель 2020 года.
Tags: pelle-wind, луноход-3, постзобализм, прохныч
Subscribe

  • Квѣны, Вѣна, Viena, Väinä

    Никольский Д. П. Кайваны или чухари // Живая старина. 1895. Вып. 1. Отд. 1. С. 14 – 16. Какъ ни страннымъ кажется, а у насъ почти въ срединѣ Россiи,…

  • важно для -вжа

    Звук w в лужицких языках выпал в начальных группах gw- и xw- (праслав. *gvozdь > hózdź («гвоздь»), праслав. *xvorstъ > chróst («хворост»)), в…

  • Важный момент

    В восточной Пруссии младший дедушка устроил тотальное переименование до супертотального от среднего дедушки, но на Перешейке, вроде ж бы, Кровавый…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments