Chhwe (chhwe) wrote,
Chhwe
chhwe

Category:

Вольный прохныч на тему Кобаяси Мару

Максим сказал: однажды поручик Ржевский захотел спросить у знаменитого композитора Рубинштейна, как жизнь человека связана с миром музыки.

Так поручик вместо ответа получил пулю от бандита, который явился по его душу в бушлате и шапочке с кисточкой на лбу.

Аспирант сказал: «Ты, если ты читатель, должен читать книги с простым и ясным названием, но не для того, чтобы узнать что-то новое, а чтобы понять». А в какой-то книге он попросил прочитать ему нагаринскую сагу об орле, который улетел по заданию начальства в родные места. Книгу прочел и долго смеялся. А когда она кончилась, на полях красными буквами было написано: «Аспирант — дурак!»

Максим ответил: «Ну это просто». Аспирант засмеялся еще раз и сказал: «Да что тут такого смешного? Надо всего пару раз произнести имя «Максим», и ты поймешь, что такое сумасшедший мир. В этом сумасшедшем мире нет ничего кроме красных букв на полях и красных слов на стенах, а красная метка на голове дает тебе право так говорить». Максим сказал, что он никогда не произнес бы этих слов, потому что их не знает никто. Аспирант засмеялся, вспомнив анекдот про одного зубного врача, который имел обыкновение говорить, что единственная тайна человека — это он сам. Максим тогда сказал: «А почему бы тебе и не показать то, что у тебя на голове?» Аспирант ответил, что если он и говорил, то только с самим собой. И тут Максим понял, о чем тот собирался рассказать дальше. Максим понял, как важно быть нормальным. Аспирант спросил, о чем сейчас думает Максим. Максим ответил, что сегодня он работает над новой книгой и теперь даже не может вспомнить своего последнего слова — оно было точно таким же, как у студента первого курса или у бармена. Аспирант сказал, что это очень важный принцип.

Комментарий Федора

Максим, как только память прояснялась, начинал бормотать что-то непонятное, потому что еще помнил отрывок из «Мастера и Маргариты», где сказано было: «А если учесть, что врата Ямы открываются только у гения и у идиота, то остается два возможных типа так называемой человеческой психики: либо она имитирует нормальный человеческий путь, либо деформируется до неузнаваемости, как монстр, выдающий себя за человека». Видимо, цитировал он дословно. Как ни странно, Максим в тот момент был абсолютно спокоен — он внимательно вглядывался в бурлящую внизу воду, и никто из прохожих ему не встретился — очевидно, он взял себя в руки перед встречей с преподавателем оккультных наук. Только вот сознания у него тогда было очень мало — не то что сегодня. Максим заметил, что уровень стресса снизился до нормального. Да, теперь он всегда контролировал ситуацию и знал… Нет, не знал — понимал… Что знает. В целостности и в полноте, конечно. Разве это мало? Но ведь жить все равно надо. А вот только как жить — он еще толком не знал. Но теперь знал — и всё.

Может, не так уж и плохо. Ему же нужен даже не ум, а только умение все еще раз увидеть и осознать. Хоть разок. Так, чтобы вспомнить — что же такое «эго»? Он вспомнил — как делал это раньше, когда объяснял теорему Кеплера, сидя на уроке математики. Сразу, без вопросов — и очень быстро — про эту теорему он вспомнил, потому что именно она остановила его над обрывом в тот ужасный момент. Или за секунду до? Когда он подумал про эту теорему — и про падение, он почувствовал в себе что-то новое, но что именно — он не мог понять. Странно, думал он, бывает и так, что есть умнее всех человек — кажется, даже не человек, а некий компьютер с программой управления всей системой – и не хочется, чтобы с ним поступили так же, как с Адамом. Может, эта мысль тоже пришла к нему откуда-то из математического лабиринта, а он не понял, как называется ум? Максимально крупный разум, рассуждал он, это очень маленький компьютер с программой. А самый маленький компьютер, про который Максим может сказать «самый маленький», это совсем маленький компьютер с программой управления. Аспиранты в университете постоянно бранили эту систему. Мол, кто же будет учиться на лучшего программиста? Некоторые говорили — не будь программы, могла бы и не оказаться. Хотя сама по себе программа не может не работать. «Умная программа, конечно, может, – отвечали семинаристы.  – Но есть одна загвоздка — чтобы она работала, надо в нее заложить числа, а их у нее и нет».

ШЛОКА

Не перечесть молекул спирта

А в комнате Максима, где он зажигал свой ежедневный газ

– один на всех, – каждый вечер был очередной танец, или,

если считать номинальную минуту от начала танцев, как

он сам называл ее – до третьей, где чуть-чуть задыхался от эмоций.

Не пересчесть молекул водки — и газа, который в нем капает…

Не пересказать того, что снится Максимке во сне… Ведь он не

имеет такого понятия, какой есть подменыш мыслей, не имеет понятия,

что это такое. А ведь ни одно из его сновидений не совпадает

с реальностью. Нет — нет, нет – нет… И если включить телевизор, стоит только

уловить ритм звука и понять, где шумы из ночного мира, а

где работа просторного пространства за стеной — это и есть другой

наркотик его души, его жизнь.

Стихотворения без слов давно уже играли главную роль в жизни Максима.

Он уже сейчас слышал в их шепоте и молчании столь знакомого

ему ума — там, где был тот Федор, который впервые у всех на виду.

Он уже видел, как когда-то давно, в детстве он по ночам

выковыривал монетки из пазлов из кучи за кроватью, а из подвала

доносилось звяканье струн, долетавшее из далекого вечера,

или оживал угловой детский хор — снов, которые после смерти продолжают еще очень долго сниться.

В эти часы ему всегда чудились звуки.

Он знал, что это — самый его любимый звук. Звук небытия.

Этим  липучим и настойчивым эхом ведает любое

из его видений. Бесчисленные провалы между снами были заполнены звуками.

Их нетрудно было различить по другим, хоть и не вызывающим

у него ассоциаций — но, как и везде, сам по себе

звук был совершенно скрыт от взгляда.

Речь шла о новых фортелях, которые — и Максим почему-то

был уверен — не позволяли Тохе спокойно ходить по площадке.

Не зря, видно, шел дождь и Манька уже два дня

сидела на камнях у озера, все время рядом с ним и никуда

не выходила.

Сны приходили к нему часто.

Например, в день, когда Максим съел стакан сливок.

Бесконтрольное ожидание лопнуло

— наступила тишина.

Тихо, тихо ползи

по мокрым доскам,

давясь бисквитом —

а напротив сидит мальчик с бутылкой в руке.

Сны не сулили Максиму ничего хорошего.

У него не было ни сил, ни навыков, ни времени, чтобы

уснуть или хотя бы отключиться — да и простыни не

могли защитить от звука.

Федор продолжает: «На смену тишине приходит шум.

Этот  звук… Смещение привычного темпа бытия

создает вокруг людей видимость жизни.

На смену шуму приходит трение, которое создает видимость движения.

На смену трению приходит напряжение; и так по цепочке».

Тихо, тихо ползи

по мокрым доскам,

давясь бисквитом.

Tags: луноход-3, прохныч
Subscribe

  • Прохнычи совсем уже распоясались

    Фамилия Камберг возникла из Ундоры (Ульяновская область). В распоряжениях города Житомир — ремесленник Тит Камберг (1615). Латиницей — Kambiergh или…

  • Эпический гимн на текущий момент

    Ты можешь представить Т. Г. Шагинян в роли старой гангстерши? Если бы это было возможно, женщины вообще ходили бы в платьях, вместо того чтобы…

  • Прохнычи не дремлют

    ОСНОВНЫЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ СВЕДЕНИЯ О ФАМИЛИИ ДАМСКИЙ: ПРОИСХОЖДЕНИЕ, УПОМИНАНИЕ, ЗНАЧЕНИЕ Фамилия Дамский Происхождение: Телеведущие Город: Малая Вишера…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments