September 12th, 2021

Chieftain

(no subject)

Однако мелкие притоки, истоки которых терялись в бескрайних снежных просторах северных стран, приносили осадки, приносившие обильную жатву . Во время этих дождей, более продолжительных по времени, жизнь на Земле становилась всё богаче. Растения давали больше пищи. Все виды живых существ начинали создавать запасы, и соответственно, сила притяжения Земли уменьшалась. Поэтому стало возможным вести собирательство и охоту. Тогда же стали изготавливать оружие, и цивилизация поднялась на небывалый и чрезвычайно высокий уровень. Но постепенно запасы истощались, и наступали периоды всеобщего голода. Из-за недостатка пресной воды люди стали делать каменные орудия. Особенно это касалось каменных орудий труда. Поэтому люди перешли на поедание друг друга, и постепенно на всей планете наступил голод. Когда люди стали голодать, а пищи стало не хватать, каждый почувствовал себя в полной зависимости от другого, а позднее и от голода. Возникло деление на богатых и бедных. Многие из них стали вести кочевой образ жизни, и очень скоро у них начался людоедский голод. С ростом их могущества и славы начался упадок культуры. Особенно это стало заметно в средние века. В это время на Земле почти не осталось лесов, и люди жили в пещерах и ямах. В поисках пропитания они стали поедать друг друга. Это привело к истреблению десятков миллионов людей. Появились такие болезни, как цинга, малярия и падучая, и мир погрузился в хаос.

И вдруг наступил Золотой век, который длился три тысячи лет. Постепенно люди стали придумывать разные способы обогащения и установили золотое правило – никогда не брать денег в долг. В этом секрет их необыкновенной мудрости. Появились тайные общества и культы, которые стремились изменить отношение людей к деньгам. Эти культы были очень разнообразны, но главное, их проповедовали люди высокой культуры. Дваччи или писатели, которым удалось выйти из нищеты, почувствовали приближение Нового Мира и стали писать книги, прославляющие это чудесное время. Каждая эпоха хранит в себе ключи к будущей жизни, но для этого нужны философские школы, великие поэты и духовидцы. Еще в древнем Вавилоне главным ориентиром служили птицы и знаки зодиака, но в Новое время начинается поиск не звезд, а символов. Людей привлекает свобода и красота – и они избирают служение этим двум абсолютным ценностям. Каждый народ дает своим политическим лидерам определенные ритуалы. С древних времен существуют тайные общества – например, розенкрейцеры. В Древнем Египте они назывались кобадами, в Древней Греции – масонами. Члены этих тайных обществ, поклонявшиеся планетам и природе, должны были хранить молчание о своем учении. Дваччи были их основателями, хотя их тайные общества все еще существовали во многих странах (например, во Франции и Австрии, где масоны-розенкрейцеры знали язык Пушкина). Сегодня многие масоны работают в газетах и на телеканалах.

Петька вздохнул. Как и большинство его современников, он долгое время полагался на скрытую мистику и слышал только те мистические рассказы, которые имели хождение в среде студентов. А сейчас и с этой мистикой было непонятно что делать. Вернее, не то, чтобы непонятно было, а совершенно непонятно, какие именно она содержит догмы. Петька пока даже не знал точно, что это за таинственные тайные общества, к которым все стремятся, а между тем несколько подобных мистических движений уже были замечены в других городах и странах. Возможно, если он углубится в работу, то найдет ответ, хотя какая работа может быть у человека, находящегося в бессознательном состоянии? Но как ни странно, работа вдруг нашлась, причем очень быстро. Василий Иванович, еле слышно поскрипывая табуретом, подошел к столу, взял Петькин журнал, раскрытый на странице с последними цифрами, и принялся его листать. По его лицу Петька понял, что тот что-то нашел. Это и спасло его. Наконец Василий Иванович нашел искомое, и написанное в журнале появилось перед глазами Петьки. Это была статья про искусственный интеллект и т. п.

– А ведь как хорошо все начиналось, – сказал Василий Иванович, перечитав статью несколько раз. – Карманников сказал, что в компьютерах будут разрабатываться такие возможности, которые в будущем дадут невиданные возможности для нас. Понимаешь, о чем я говорю?

– Ага, – ответил Петька. – Вы про интуицию, что ли?

— Вот именно. И кто бы мог подумать. А ведь казалось, что все уже давным-давно разгадано. Но ведь стоило посмотреть на это дело под правильным углом. За этим совсем маленьким углом открылась такая перспектива...

Скрепотеринослав, Скрептябрьская губерния, сентябрь 2004 г., канун кақого-то юбилея.

Но я все равно знаю, что всегда успею завершить задуманное. Петька, я хочу поговорить с тобой на одну очень важную тему. Скажи мне, Петька, ты знаешь, что ты не настоящий?
Chieftain

(no subject)

Петька прислушивался, боясь упустить хоть слово из разговора. Но репродуктор молчал. А в классе тем временем происходили заметные перемены. Рыжие оживились и придвинули свои парты к столам, за которыми сидели учителя. Петька вдруг почувствовал, что сидеть осталось недолго. Это и было его последней надеждой на прощение, и пока он ещё помнил за собой что-то серьёзное, он решил сделать последнюю отчаянную попытку. Он сделал несколько шагов по проходу и встал между партами, лицом к физкультурнику. Но вокруг сразу стало тихо. Физкультурник не пошевелился и тогда Петька оглянулся – за его спиной все места были заняты. На партах, рядом с гребешками, гвоздями, кистями и кусками мела, неподвижно лежали чубатые затылки. Петька понял, что пора бежать.

Василий Иванович между тем продолжал:

— Это и называется дифракцией света в газовой среде. Мы ещё поговорим об этом подробнее. Тем более, что такого эффекта не существует в природе. Просто это происходит из-за вашего неумения критически относиться к решениям взрослых. Но тут ещё вот что интересно. Оказывается, многие дети даже не подозревают о существовании этой самой «газовой среды». Бывает так, что малыш не знает, что есть такие вещи, как свет, а потом вдруг узнаёт и оказывается, что он знает. Вот, например, Маша Скворцова. Она ведь не знает, что на самом деле в мире всё наоборот. Для неё просто есть цифры, и всё.

Васька Третий на своём месте не шелохнулся. Все глаза были устремлены на Петьку. Он сжал кулаки и зажмурил глаза, чтобы не видеть их.

— В природе тоже всё наоборот, — продолжал Васька Третий. — Кроме самого факта существования…
Если в клетке вместо тех двух крыс, о которых я говорил, поместить трёх… Петька покраснел. Конечно, Ваське Третьему было всё равно, покраснела перед ним кошка или нет. Но этот вопрос серьёзно тревожил Петьку. Если бы речь шла об обычной крысе, он вряд ли переживал бы по этому поводу. Но если говорить о Маше Скворцовой… Дело в том, что Маша Скворцова была из одного замечательного семейства, которому давным-давно отрубили доступ на ту территорию, где он обитал. Как и все крысы, она была феноменально прожорлива. Чем больше она съедала, тем больше оставалось — и чем больше оставалось, тем сильнее Петькина душа любила Машу.

— Знаешь, что самое интересное в этой истории? — спросил Васька Третий. — Именно то, что она настолько интересна, что требует глубокого изучения. Ты слышал о трёх мушкетёрах? Они были неразлучны всю жизнь и поклялись никогда не разлучаться. А потом они…

— Чего? — спросил Петька, чувствуя, что Васька Третий уже перешёл к какой-то важной части рассказа. — А что они такое?

— Что? А то, что это были ты и я. Ты — молодой парень. Я уже старик. Наши дороги давным-давно разошлись, и уже не узнаешь, чем мы когда-то занимались. А события тех лет просто можно восстановить по памяти.

— А что такое «три мушкетёра»? — спросил Петька. — Это фамилия такая? Так бы сразу и сказал.

— Да нет, это были очень известные люди, — сказал Васька Третий. — Знатоки литературы. Фурманов и Бабаев. Как ты понимаешь, не просто знатоки, а чрезвычайно изощрённые знатоки. Сандель, Мундиндель, Братья Карамазовы… Я их специально изучал в детстве, когда мой научный руководитель уезжал на учёбу… А от этих троих остались мемуары, «Белая гвардия» и «Красный террор». Так вот… Они оба состояли на службе у Османской империи.

Скрепотеринослав, сентябрь 1921 года…

— Я читал, — сказал Петька, — у Фурманова было имение «Александровка» и в нём прекрасная библиотека. Ещё картины. Целый архив. Помню, ещё мне в руки попало письмо Тургенева к Тургеневу. Там он жалуется, что в Крыму, и есть, вроде бы, там у него имение, местные начальники его преследуют и уже выселили из дворца… Оказывается, в письмах этого Тургенева — то же самое. Если это он, конечно, Тургенев.
Chieftain

А в это время за окном психического дома

ярчайший хлопковый дискурс от католика буквально святее папы римского, прибегнувшего буддиста, правоверного мусульманина и соблюдающего иудея

проживают как на родине хлопка, так и за пределами

нет вот стремящегося фраера и придерживающегося крадуна, как думаете, есть такие?
Chieftain

Putney or VCS3

ещё немного самого транскрибируемого произведения всех времён и народов (плюс RV 522 и разного другого) на путном синтезаторе:



PS. RV 519 был настолько популярен, что происходили сцены прямо с участием Вилли Брауна из художественного фильма Кроссроудз:

Being once at the home of an Irish nobleman, where there was a musician present who was eminent in the profession, Carolan immediately challenged him to a trial of skill. To carry the jest forward, his lordship persuaded the musician to accept the challenge, and he accordingly played over the fifth concerto of Vivaldi. Carolan, immediately taking his harp, played over the whole piece after him, without missing a note, though he had never heard it before: which produced some surprize; but their astonishment increased, when he assured them he could make a concerto in the same taste himself, which he instantly composed with such spirit and eloquence, that it may compare (for we have it still) with the finest compositions of Italy.

The violinist is not named, but commentators have suggested Geminiani, Dubourg or Clegg; as Talbot points out, it is unlikely to have been Geminiani, because of his known antipathy to Vivaldi.
Chieftain

(no subject)

Обман сознания. Потенция зла.

Он превращает человеческое сознание в оцифрованную мочу и осторожно переливает её в казённики бездонных камер, где хранятся поколения взрослых идиотов, которые и являются его основным кормом. Он подсовывает им эту сладкую жвачку. Окна Овертона заполнены невидимой густой субстанцией, которая называется человеческим сознанием. Сознание затуманено, задёрнуто прозрачной мембраной с причудливо выгравированными и исполненными мельчайших деталей узорами. Оно заполнено мечтами, надеждами, обидами, страхами, ожиданиями. На наших глазах зародилась и институализируется новая среда обитания, которую невозможно ни увидеть, ни пощупать. Мир эмоций. Ореол человека. За "радужными перспективами раскрепощения" скрывается застой, в котором живут эти люди, настолько свойственный всему цивилизованному человеку, что даже такие новые личности, как «Уолт Уитмен», сумевшие за короткое время исчезнуть в лабиринтах бинарной дискурсивности, говорят на языке простых человеческих гендеров. Нам продают это как борьбу с русофобией и надвигающимся фашизмом. Нам говорят, что не следует бояться мысли, потому что не следует бояться ничего.

Collapse )

Скрепотеринославск, скрентябрь 2006 года, канун Каты Прерывающейся Революции. Ветер, мчащий инверсионные следы, кажется, постепенно уносит туман к северу, обнажая кирпичные углы и дранку.

Петька с детства был книголюбом. Любовь к книгам у него была врождённой. Любимой его книгой был томик английского путешественника Прево «Сплетни двора Людовика XV». Вот и сейчас в руке у Петьки оказывается томик этого же автора – «French couple labyrinth» c гравюрой, изображающей французских придворных в стиле Делакруа.
Chieftain

(no subject)

«Русский народ есть высший продукт развития производительных сил всего человечества» (цитата из Владимира Ильича, бланк 6-65-99, у обычного читателя, конечно, вылетела бы из головы, а этот молодец так вдумался, что запомнил и позднее передал мне). Чтобы не вызвать сомнений у начальства, приходится сделать вид, что он действительно интересуется периодом Петра, и опять-таки обращаться к книге. И если ужъ совсѣмъ припечетъ, можно сходить на первый этажъ въ несгораемый шкапъ, гдѣ хранятся журналы «Новый миръ», «Новый мiръ», «Звѣзда» и другiе. А тамъ — двери сразу налѣво и направо. Да, еще въ самомъ концѣ коридора будетъ стойка съ надписью: «Левъ Григорьевичъ Чертковъ», который такъ до сихъ поръ и не угадалъ, кто скрывается за этимъ словомъ. Вотъ бы здѣсь действительно собраться политическому комитету! И можно было бы поговорить о... А что говорить? Лучше всѣго, конечно, конечно!, было бы сравнить эту совѣтскую литературную пьесу и «Машину времени» Брэдбери. Кстати, о «Машинѣ времени». Пожалуй, пора перестать убиваться. Да и пьесу писа́ть надо. Только ужъ для такой публики, чтобы попала по вкусу будущимъ коммунистамъ.

Скрѣпатеринославль, апрѣль 1939 года. Вотъ все-таки, двадцать лѣтъ-то! Это конечно, крайняя дата.

Петька налилъ себѣ водки и выпилъ ее. Стало легче. Минуту-другую онъ размышлялъ. Вспомнилось опять: все какъ-то постепенно прошло, кончилось. Но въ самой глубинѣ души осталась ненависть.
Chieftain

(no subject)

– У Лукоморья дуб зелёный, златая цепь на дубе том… – Волхв что-то пробормотал. Потом поморщился. – И ещё… Сейчас вспомню. Раньше говорили: "Конь златой под дубом тем спит". Или "Конь там, где дуб зелёный". Да! Это от "Кукуевской тюрьмы".

Петька оторопело кивнул. Из воды вдруг всплыл поросёнок. Минуту он лежал, тяжело дыша, потом вдруг стремительно ушёл под воду. Когда он появился, голова его оказалась над поверхностью, и он затявкал, угрожающе выпучив глаза. Потом он скрылся. Через минуту с удивительной быстротой вынырнул опять, тут же снова скрылся и снова показался, как бы передёргивая затвор пистолета. Из воды медленно и неотвратимо стала подниматься ярко-красная масса, стремительно превращаясь в трёхголовое чудовище.

Василий Иванович поспешно сложил руки рупором и заорал: – Колобок, берегись! Уходи! Немедленно! Сзади раздался громкий звон – это на берег с шумом обрушилась огромная железная бочка, так что все трое еле успели отскочить. Впрочем, три головы всё же успели заметить Волхва и приветливо закивали ему. Существо повернуло голову на длинных шеях и издало утробный звук, похожий на смех. А потом, вдруг остановившись, подмигнуло Алёше, Петру и Василию Ивановичу своим троекратно светящимся глазом.

Петька опять упал. Волхв погрозил монстру пальцем, тот пугливо повернулся и неторопливо поплыл прочь, высоко поднимая плавники. Вскоре за спиной стихли и эти всплески. Алёша и Пётр отряхнулись, присели на поваленное дерево и стали приводить в порядок одежду. А вот Василий Иванович повернулся и подошёл к Петьке. Некоторое время он молча вглядывался в Петькино лицо, а потом положил руку ему на плечо и заговорил: – Петька, слушай меня. Сейчас время предвоенное, грозовое. Ночью надо спать. Обязательно. Мы проспим весь день. И по сторонам глядеть тоже. Ты хоть понимаешь, что это значит? Во-первых, война. Во-вторых, мы тут как на ладони. А в-третьих… Ладно, об этом в другой раз поговорим. А сейчас иди спать.

Петька оторопело посмотрел на Василия Ивановича и вдруг улыбнулся.

– А что, – сказал он, – может, у меня получится. Скрепы не подведут. Если очень надо, на самокате могу попробовать. Лишь бы Моцарт не проснулся.

Скремпль, скрентябрь 2021 года. Канун Великого Похода. Трансляция. С утра было решено устроить скромный скрепный праздник с пельменями и мороженным.


Петька отложил книгу и достал из-под топчана коробку с любимой шведской подшивкой «Сигаурдагс». Полистав глянцевый журнал, он выбрал ту его часть, где печатались спортивные материалы. «Вот- вот, – подумал он, – так-то будет правильней. Скрепы нужны. И перед телевизорами. И перед маршами». На обложке журнала были изображения каких-то неясных конструкций, похожих на спичечные коробки. Дул ветер, с моря доносился прибой, а среди скал и домов отчаянно сражались два рыцаря в блестящих панцирях и рогатых шлемах.