January 16th, 2021

Chieftain

Скрепософия или Католическая метафизика в России

Петька в промежутке между выпиванием чая с Митей, тоже тихо разговаривавшим о том о сём, вдруг спросил: — Слушай, а кто у тебя настоящий? Твой Че Гевара? Или наоборот? Или все они вместе? — Почему, — отозвался Дима. — Я ведь сам не знаю, кто я. И мне это интересно не больше, чем тебе. Главное, что я чувствую и понимаю. Именно потому, что я знаю, кто я. — А какой у тебя сейчас номер? — спросил Петька. — 34, — сказал Дима, и на этом разговор закончился. Митя больше ничего не сказал, но Петька почувствовал на себе его укоризненный взгляд. Дима тоже не произносил на эту тему никаких слов, но Петька понял, что у него что-то стряслось. Скрепософы, конечно, люди тонкие, но ведь не все же такие, как Митя. Наверняка кто-нибудь уже выпытал у него страшную тайну, и теперь он все время, даже в игре, оглядывается на знакомых, скрипит зубами и облизывает пересохшие губы, чтоб не выдать себя лишним словом. Петька вздохнул. Митя был одним из немногих друзей, которых он не собирался никому открывать, даже Петьке. Дима очень боялся, что Петька узнает об этом, и Петька действительно начал осторожно выспрашивать про него. Впрочем, сразу обнаружилось, что расспрашивать ему особенно некого. Скрепософский факультет был самым тихим и консервативным из всех московских гуманитарных институтов. Даже преподаватели в нем были, как правило, людьми пожилыми и лишенными каких-либо литературных или музыкальных амбиций. Некоторые из них происходили из истово начитавшихся, но вскоре выбывших из жизни дворян, и к ним можно было относиться с изрядной долей терпимости. Другие, как Сракандаев, в прошлом успешный валютный бизнесмен, а в будущем — незадачливый реформатор в виртуальном пространстве, наоборот, были людьми самого разного калибра. Скрепософия требовала от них почти максимального самоотречения. Скрепософы никогда не думали об отдыхе — их единственной страстью были духовные искания, и они уже через год начинали подозревать, что виртуальная скрепность для них может быть чем-то вроде вечного хомута с цепью. Они не испытывали ни вражды, ни неприязни к кому-либо из своих бывших товарищей по университету, даже те из них, кто был вовлечен в описываемые события, думали о своих новых знакомых без особого уважения — у них была скрепа, а других вокруг не было. Василий Иванович Скрепософ был своего рода трансплантом в мистический ритуал объединения человечества, его важнейшей составной частью. Он прожил без оглядки многие годы, проучился в Петербурге всего два года, а казалось, что он знаком с этим городом всю свою жизнь. Петька рассказал ему про питерский быт, про изменения, произошедшие в Петербурге со времён Пелевина, но Скрепософ не проявил ни малейших признаков интереса. В течение всех этих лет он казался совсем не думающим о жизни человеком.

Скрепославль, январь 2004 года.


Женщины. Всего за один год более ста из них стали петербургскими звездами первой величины.
Chieftain

В мире животных

Скрепозавры – нечто среднее между человеком и динозавром. Эволюционировавший представитель высшей парнокопытной эволюции, относящийся к типу ящеров-стегозавров. Распространен в Евразии от Карпат до Алтая и Новой Гвинеи. Для иллюстрации можно привести несколько вариантов надписей на камнях: Wir sind beim Hermes gibt er den frühkönigten Schechter. Das willste Sie schon den Hermes gibt er schon schechter. Dass er in seinem Bestein hab es für die Schechter eines gewurst. Но многие ещё вспоминают о страшных строках: «Стервятники ворон над падалью кружат». (М. Цветаева). Вы можете спросить: а что, разве стерегущие падаль птицы – люди? Как ни удивительно, почти все. Они очень похожи на людей (но по уму недалеко ушли). Им тоже нужны клады. Они охотятся за сокровищами с таким же энтузиазмом, как и люди. Но есть одно существенное различие. Люди в поисках кладов не опускают головы и не сутулятся. Люди видят мир перед собой широко открытыми глазами. А стерегущие падаль птицы часто погружаются в раздумья.

Скромплех, январь 1935. Из тетради В. Наброкова. Переход через Северную Америку. Улицы Филадельфии. Проспект Б. Франклина, № 42, фотография: Я говорю медленно.
Chieftain

Интерлюдия

Сперва в зале установилась мертвая тишина, а потом зал выдохнул разом. Будущие мастера один за другим, не сговариваясь, встали со стульев и замотали головами, словно отказываясь верить тому, что увидели и услышали. У них на лицах было недоумение и даже отвращение — вот только и это выражение не сразу пробилось через то, что они испытывали, словно эти скрепы сдерживали пока непереносимую для их организмов боль. Потом в полной тишине они разошлись по местам и принялись писать. Безбородько, как и было условлено, поставил в конце длинного текста одну из своих глупых цитат, заставившую его слегка покраснеть и украдкой посмотреть на Скрепославленкову. Кажется, она не заметила, что её цитатой воспользовались. Внезапно в дело вмешался очередной партийный бог из первого ряда, и Безбородько даже на мгновение испугался, что она это заметит. Но она, похоже, не заметила ничего, потому что ни на секунду не отрывала глаз от бумаги. Между тем праздник кончился, и следующий сеанс «Моста» прошел уже при совсем других декорациях. Скрепославленкова по-прежнему стояла на трибуне и держала в руках микрофон, и лишь иногда, отвечая на вопросы, кивала головой. Возле ее ног на дощатом помосте были приготовлены стулья для участниц следующего сеанса. Жаннин даже разрешила снять на камеру верхнюю часть ее брючного костюма, тогда как остальным пришлось ждать, пока ей принесут стул. Безбородько заметил, что людей все прибавлялось и добавлялось. В зале стало шумно, но никто не решился даже заговорить. Скрепославленкова, словно понимая это, тоже не говорила о политике, и ее сотрапезницы также молчали, только изредка покачивая головами.

— СКРЕПЫ! ПУТИН! СИБИРЬ! — кричала Скрепославленкова, и эти слова следовали за ней по нарастающей. — МЕНЯ ДЛЯ ЭТОГО ЗАСТАВИЛИ ВОСПРИНИМАТЬ ВИДЕО! ПРОТИВНИКИ МОЕГО БУДУЩЕГО! Я НЕ НАМ, А МЕНЯ! В ПРОСТОМ И СЛАВНОМ.

«Отличник» встал из-за стола и пошел на звук голоса. Жаннин, Бессмертнов и Сорокин последовали за ним. На дверях и стенах зала висели плакаты с изображением Сталина, Ворошилова, Кагановича, Ежова, Молотова и других персонажей фильма. На самом большом плакате, сделанном из старинного графинчика, в большой горсти была насыпана горка снежков. Рядом стояла сколоченная из досок горка поменьше, в которой была насыпана еще одна горка. По ним медленно перемещалась очередная горка снежков, которая, в свою очередь, спускалась вниз, на край горки поменьше, где стоял намертво скреплённый спичками большой гейзер из снежков. Где-то у стены звучала музыка, а в воздухе витал нежный запах политуры.

Скреподар, январь — май 1937. Москва. Фестивальный театр эстрады и миниатюр (СОЭ).
Chieftain

Стервятники ворон

Стервятники ворон над падалью кружат
О любви никто не помнит.
Октябрь в Крыму ветрен и зажат.
Весна сама по себе. Люди говорят.

Маятник где-то в стороне.
…Вот он, всегда со мной, во сне.
Вся моя жизнь — лишь моё отражение
...И кто виноват в этом?

А разве жизнь в Кемерове не
может быть моим отражением?
Ведь на самом деле положение

и есть моё отражение, а я — её.
Или лучше сказать: моё
отражение этого отражения?
Chieftain

Новости политики

«Завтра берлинский поциэнт перестанет быть берлинским. Когда это случится, вы поймете, что означал мир, в котором жила Блаватская. Толпы верноподданных будут ликовать. Люди будут надеяться, что их будущее обеспечено благодаря их деятельности. Вера станет всепоглощающей, как только философия объявит, что отправная точка истории не физическая и материальная, а моральная. Встреча в аэропорту пройдёт по такому сценарию: вас встретят трое или четверо почтенных людей в костюмах, цилиндрах и галстуках. Они отведут вас в своё небольшое загородное поместье и начнут слушать ваш доклад о вашем прошлом и будущем. Вы же будете сидеть молча, приняв независимую позу и глядя в окно, ожидая окончания программы. Когда она закончится, эти почтенные люди встанут, попрощаются с вами и уйдут. Вы их больше никогда не увидите и не услышите. Всё последующее время вы будете находиться в странном состоянии между двух миров: настоящего и того будущего, где для вас подготовлена уютная, богатая и хорошо замаскированная тюрьма. Ваши сторонники, само собой, будут добиваться от вас выхода из этой тюрьмы. Первым делом эти люди спросят вас, в каком вы кабинете, каково ваше настоящее имя и так далее. Но если вы скажете, что не знаете, в каком вы кабинете, они придут в ярость. Они будут говорить, что вы притворяетесь и что всё это неправда, что вы обманываете их с самого начала. Они даже попытаются силой вытащить вас из кабины и уволочь в автомобиль, но вы, как человек дисциплинированный, в последний момент захотите дослушать речь. Вас вернут в зал, усадят на прежнее место, спросят о чём-то и покинут зал. Тогда вы скажете, что готовы принять на себя всю ответственность за высказанные вами сегодня мысли и готовы вступить в открытое партийное сражение. Но вся ваша жизнь, естественно, окажется заключённой в той самой маленькой клетке, где вы будете вынуждены выступать. Не сомневаюсь, что вы будете переживать не лучшие времена. Впрочем, насколько я знаю, некоторые социал-демократические авторы из вашей семьи, к которым, кстати, я не имею никакого отношения, уже успели сойти с ума. Я не хочу лезть вам в душу, но всё-таки скажу то, что хотел бы сказать. В обстановке всеобщей подозрительности и страха вы вряд ли сможете найти себе занятие по душе».

Кафка-чум, январь 1904 — февраль 1912. Из автобиографии «Mein Leben»: „What do you think you will stand?“ (Часть I. «Mein Leben»). „Поскольку люди ужасны, я должен работать изо всех сил, дабы они не ужаснулись на мою долю“ (М. Горький). Подлинник. Т. 2. М.: Художественная литература, 1997. С. 427.
Chieftain

«Новости дня»

– У нас демократия – это когда всех – на хрен! Демократия для толстяков. А гуманизм – это когда каждый себя за всю страну к черту отправляет, чтобы в люди выбиться. А Россия – это что такое? Коммунизм. Так что если уж демократией пользоваться, так только по назначению. И всё тут! Я, например, демократию уважаю, потому что в ней всегда надо любить своих клиентов. А себя – ненавижу, потому что себя и всех остальных любишь только тогда, когда сидишь на диване и смотришь в телевизор. И больше ничего. Когда на тебя наезжает какая-нибудь машина – ты же не выскакиваешь, чтобы побить её? Ты же думаешь, что просто наблюдаешь, как она едет, а когда она твою дверь сносит – ты тоже не выскакиваешь, чтобы её переклинило, что ли? Не выскакиваешь, потому что уже успел об этом подумать. Вот так и здесь. Никто не выскакивает, а все думают, что они это делают. Вот так и демократия.

Петька ошалело посмотрел на главаря. Тот загоготал: – Вот и пойми их, интеллектуалов. А? Интеллектуал – это вроде как на тебя наехали, а ты уже «за всех за них». Это ж надо такую глупость сказать. За себя, за всех… В общем, с этого места поподробнее. Про Россию.

– Не знаю, – сказал ошарашенный Петька. – Может, я чего-то не понимаю. Я про Россию в основном из выпусков новостей знаю. А чего про неё слушать, если каждый день в новостях то одно, то другое. Например, после Взрыва – туман и хрень всякая, стрельба, убийства. Так на следующий день в газете вообще про это ни слова. Потом опять то же самое, только в несколько другом месте, потом опять через день, опять. Что там случилось? Мне это непонятно. И родители не в курсе. А про взрывы – они только говорят, что всё было очень странно.

Главарь брезгливо поморщился: – Экий ты тёмный. Мол, какая-то хрень происходит. Хрень, которая никому не понятна. А по телевизору это показывают. И сколько раз показывают, тоже все знают. «Сделано в России»… Да здесь за такое и срок дают. Или даже тюрьму. За загрязнение среды. В камеру и заткнуться. Понял?

– А в чем опасность? – спросил Петька. – Я ведь толком не знаю. Раньше знал. А теперь ничего не знаю. Папа не говорит, а мама не рассказывает. Говорит, я ещё маленький и знать ничего не должен. А я говорю, я всё равно скажу. И про поезд, и про то, что американцы бомбу в Японию везут. Только они все говорят – чушь, детский лепет. Ну я не знаю, как ещё объяснить. Вот вы в политике разбираетесь. Почему Америка у нас бомба?

– Не знаю, – сказал главарь. – А ты сам как думаешь? Хотя ладно, я тебе кое-что расскажу. Значит, дело было так. Как известно, США – это белая страна, диктующая свою волю всему миру. Но... Не знаю, известно тебе или нет, но Америка – очень коварная и злобная страна. Именно поэтому она и стала глобальным наркотиком. Она постоянно угрожает миру всем, что ей хочется. И кому хочется – понятное дело. Но эта её агрессивность особенно проявляется в ближнем космосе. В наши дни её ядерный потенциал настолько высок, что США открыто угрожает всем другим странам, сбрасывая ракеты с ракетным наведением на любые объекты на их территории. И угрожать другим странам у неё получается не только потому, что она сильна. Сама Америка – это ещё и огромная военная машина, оснащённая самыми современными технологиями. Она придумывает всё новые и новые смертельные угрозы всему миру. Остаётся добавить, что это касается не только военной техники. Кроме технологий здесь огромную роль играет пропаганда. Она просто работает на армию, и на армию же работает экономика. Пропаганда тоже требует огромных денег, и в этом смысле Америка тоже играет главную роль в мировом бизнесе. Поэтому Америка постоянно угрожает нам.

– То есть, – сказала Таня, – сегодня американцы держат мир в своих руках? Получается, сегодня они – самая сильная в мире держава? Как такое может быть? Почему им можно, а нам нельзя?

– В природе всегда так, – сказал робот. – В результате конкуренции за ресурсы появляется новая сила. А следующая сила всегда появляется в результате войны. То же самое происходит и с оружием. Как только у тебя появляется пуля, начинается война. Если вы пришли и забрали у меня нож, я буду вынужден вооружиться. Поэтому сегодня в мире борьба за ресурсы идёт между этими двумя силовыми полюсами.

Скреподар, январь 2021 года. Вьетнам, Площадь Диснея.
Chieftain

Транскрипт

Но тема-то есть, и она очень интересна. На следующей неделе — опять двадцать пять.

"Покажите нам другое прошлое", — велят нам. Обычно это такая стандартная технология. Но сегодня ей подвергли самого Венедиктова. То есть, конечно, не его самого, а его канал в Интернете. Вот как это началось.

Кто-то спрашивает Венедиктова, как он относится к этому событию. Венедиктов отвечает.

— Ну и что в нём удивительного? В Москве две тысячи лет назад произошла совершенно обычная история, подобные которой постоянно происходят в странах Западной Европы. Эпоха Возрождения — это всегда явление, имеющее причины. Это эпоха неизбежного культурного и интеллектуального вырождения и спада, эпоха, которую Западная Европа только что пережила. И вот в этой новой ситуации, в такой ситуации неизбежного спада — возникает новый опыт, новая культура, новый город. И чем сильнее катализирует эту ситуацию любая цивилизация, тем более остро она отстает от требований времени, от истории. И здесь это особенно очевидно. Что вам еще объяснить?

на этом передача заканчивается

Это была довольно глупая передача, но, согласитесь, некоторые ассоциации между этим событием и разоблачением Венедиктова она вызвала. Мнение общества, где так называемая культура постмодерна составляет главный и непримиримый оплот общественного устройства, меня волнует мало. Мы живем в другом мире, в мире совсем иного восприятия мира, чем восемьдесят лет назад. Меня вообще поражает, как меняются в течение жизни человеческие позиции и представления. Взять, к примеру, меня самого. Когда-то я не мог оторвать взгляд от текста, над которым работал. Сегодня я могу выделить его и читать. Я вообще с большим трудом создаю новый текст — более того, мне трудно даже представить себе этот процесс. Когда я был подростком, я не представлял себе собственную жизнь без печатного слова. Сегодня это произошло. И очень интересно — я могу не только читать печатный текст, но и, в некоторых случаях, это делаю. И поскольку в последние годы меня постоянно окружают люди, говорящие со мной, я уже не сомневаюсь, что могу и дальше не отрываясь читать книги. То же касается и других известных людей. В общем, нам без всякого насилия удалось заставить замолчать радио и телевидение, но про телевидение я не говорю, потому что для этого пришлось бы стать его частью. Так что, если говорить о смысле существования, я в этом смысле не консерватор и не позитивист. Я прагматик. Я полагаю, что мы живём в мире, где невозможно разделить все происходящее на позитивное и негативное.

Скреподар, январь 2021-го года. Я всё ещё смотрю цикл передач о ковидобесии, и они мне очень нравятся.
Chieftain

И о погоде

Хороши были бы наши загранработники, умеющие жечь на работе электрическую энергию и всё остальное. Впрочем, эти нытики могут оказаться хуже тех, кто с пеной у рта бегает по офису с воплями "у нас тут холодно!" В Москве сейчас тоже не жарко. Но в Москве есть место, куда многие ездят отдохнуть. Туда выезжают туристы и проводят свой отпуск. У меня был такой печальный опыт, и я предпочел бы не вспоминать о нем. Не буду. Но я всё-таки напомню, потому что там недалеко от "Шереметьево-1" существует уютный пансионат для шведов, сотрудников "Интуриста", любителей русских народных сказок и прочих. Говорят, что он очень удачно расположен. Если я правильно помню, там есть термальный комплекс, построенный специально для приезжих: сначала обслуживают 40-50 человек в сутки, а потом просто видно, как несколько финских граждан развлекаются в специальной кабинке с видом на московскую перспективу. На стенах дома заметны рисунки нэцке, какие-то буддийские мандалы и прочая духовная живопись, которая в оригиналах не продаётся. Поговаривают, что одна из комнат, где гостей принимает пастор Варг из Vladivostokischen Pelety, обставив её мебелью двадцатых годов прошлого века, превратилась в VIP-массажный кабинет. О группе шведских туристов, что приезжают в Москву из Финляндии, давно ходят странные слухи, и они будоражат воображение. Есть версия, что эти люди платят за вождение микроавтобуса. А в действительности — за организацию личных авиарейсов по их личным картам. Как я думаю, приехавшие в Москву шведские туристы, среди которых есть и бывшие заключённые, чаще всего привозят с собой подделки русской истории и в этом отношении стоят особняком. Вот, например, местный алкаш — как его? Николай Лильков, кажется, да. Так у него дело обстояло с Екатеринбургом. Екатеринбург в его воспоминаниях — это просто какой-то странный, страшный и какой-то даже волшебный город, который никто никогда не видел. Что такое Екатеринбург? Это громадный город, построенный на берегу Оки, в котором древние люди жили за две тысячи лет до нашей эры. Что там было раньше? Неизвестно. Кроме того, Николай Лильков увлекался историей и мистикой.

Скрепославль, Скрепль, январь 2021-го года.
Chieftain

E CAN MASTER,FORCE culture

Забанили в Photoshop? Значит, ты уже никогда не получишь доступ к своим любимым деревьям и цветочкам. Забанили в Excel? Верняк. Забанили в MS Office? Вот это настоящая правда. Забанили в телевизоре? Это гораздо хуже, чем звук из холодильника. Можно сказать, это даже не ложь, а откровенная ложь. Забанили в социуме? Ну что вы, что вы. Любой объект, попадающий в поле внимания средств массовой информации, уничтожается. Забанили в политике? Прогрессивному электорату вбивают между глаз и заливают в бензобак. А кто проголосует за прогрессивных юнцов? Правильно, подавляющая часть активистов прогрессивного электората. Забанили в бизнесе? Забанили в бартерных схемах. Забанили в управлении? Забанили в менеджменте. Забанили в истории? Заглушают СМИ. Забанили в музыке? Забанили в живописи. Забанили в словесности? Забанили в поэзии. Забанили в скульптуре? Забанили в архитектуре. Забанили в изобразительном искусстве? Заглушают. В литературе? Уничтожают. Забанили в суде? Ухудшают общую картину. В музыке? В полной мере. Забанили в ресторане? Забанили в качестве компенсации. Забанили в сексе? Убирают из поля зрения. Забанили в ванной? Забанили в жизни. Забанили в туалете? Забанили в душе. Забанили в постели? Забанили в спальне.

Никто никого не может банить без острой необходимости. Поэтому любые отношения, которые имеют место в рамках институтов, поддерживаемых средствами массовой информации, по своей сути будут симуляцией. Имитация будет фальшивить, если в неё встроена сознательная провокация, и симуляция пройдёт без последствий для всех её участников, кроме тотального забана. Об этом уже неоднократно предупреждал Макиавелли: «Существует одна опасность: обезьяна может убить своего господина без причины, и тот будет совершенно прав, если прикажет её высечь».

Скрепингтон, январь 1998.
Chieftain

БЕЗАЛКОГОЛЬНАЯ ВОДКА

...Наоборот, критики Шеллинга, указывая на ошибку Кеплера, противопоставляют ее ошибке Гегеля, полагая, что последняя только прикрывает ошибку первого и возводит её в принцип.

«Напрасно, — писал Шеллинг, — не называют Гегеля естествоиспытателем, потому что он использовал природу для своих философских спекуляций. Поэтому интересно было бы бросить мимоходом такой взгляд на всю историю его мысли. Чтобы доказать, что можно заменить метафизику спекуляцией, как это делают некоторые философы, достаточно того, что он одним ударом уничтожает раз навсегда всё то, что является её главным содержанием. Только спекуляцией можно заменить философское понятие "относительность", которая существует только в восприятии людей. Именно этой философской спекуляцией и пользуется Гегель, снимая скорлупу с целого. Не остается ничего, кроме самой скорлупы, нет ни зёрен, ни стеблей, нет стеблей, есть пустые скорлупы; и так как нет никакого постоянного места, из которого производилась бы эта пена, мы должны заключить, что не существует и никакого прошлого, настоящего и будущего. Может ли быть что-нибудь более противоречивое? Если я доказываю, что от Платона нет никакого исторического знания, я говорю, что Платона не было, а значит, и идеи Платона не существует. Если я говорю, что Платон был, а значит, и идея Платона есть, то мы доходим до второго принципа, который у Гегеля заключен в "Contrat Social". Это такой лозунг, который и не лозунг вовсе, а непреложная и окончательная мысль Гегеля о "некоей внешней действительности". Доходим мы и до третьего принципа, который гегелевская логика выводит из второго принципа. Это — идеал действительного в его бытии, или точнее говоря — третий принцип этого лозунга».

Идеал действительного и в бытии, и в самой действительности возникает не из логики Гегеля. Он сам в себе содержит логику Гегеля, потому что идеальное Бытие рождает идеальное же Бытие в каждом чувствующем существе. Чем совершенней осуществляются идеалы действительного, тем совершенней становятся и соответствующие идеалы существенного. Поэтому идеальной действительностью, даже и совершенной, можно назвать только то, чего нельзя отнять у нее при жизни. Так, по мнению Гегеля, нельзя свести социализм к какой-нибудь абстрактной концепции рационального, абстрактного и расчудесного идеала.

Социализм, пишет Гегель, возникает не из стремления воплотить в реальности идеальный коммунистический идеал, но из стремления ввести в жизнь конкретный и единственный, пусть и несовершенный, образец этого идеала. Именно этот принцип определяет своеобразие теории Маркса.

Скрепингтон, март 2001. С.-Петербург. "Неприкосновенный запас".
Chieftain

Юридистика

Есть, однако, опасность, что прокурор может решить, что ему его работа не нужна. В России очень много понимающих и искренне любящих свое дело людей, которые часто имеют большие связи и могут сделать всё, чтобы усложнить работу прокурору. Для них это не вопрос карьеры, а глубоко личное дело. Стоит ли писать им про всё то, что для вас, скажем, очевидно? Их профессионализм несомненен и, что самое главное, общеизвестен. Чтобы пойти на это, надо быть в такой степени циником, в какой сам прокурор никогда не будет. Может быть, поэтому до сих пор нет и одного закона, полностью закрывающего этот вариант деятельности.

Жаль, что авторы этой метафоры не обратили на это внимания, потому что, скорее всего, любая попытка ввести в нашу жизнь разумные законы наказывается тем, что их забывают. Хотя нельзя не отметить, что роль прокурора в нашей культуре (даже в её актуальном виде) не столько охраняет нас от криминала, сколько обличает и разоблачает его. Подытоживая эту мысль, добавим, что ирония здесь в том, что криминал – вовсе не закон природы, а скорее маскарадная маска нашего времени.

P. S. Но оставим эти грустные мысли и поговорим о современной полицейской культуре, где совершенно напрасно пропадает прелесть высокой идеи, превращающейся в плоскость для создания человеческого фарса. В таком мире полицейские нравятся обывателям только в качестве наследников средневековых вельмож.