December 14th, 2020

Chieftain

Он отвечал на санскрите

причём санскрите элегическом:

Baltų-slavų kalbos – hipotetinė kalbų grupė, kuri galimai skilo į indoeuropiečių kalbų šeimai priklausančias baltų ir slavų kalbas.

Baltoslaavilaiseen kieliryhmään luetaan perinteisesti balttilaiset ja slaavilaiset kielet, jotka kuuluvat indoeurooppalaiseen kielikuntaan. Balttilaisten ja slaavilaisten kielten useita yhteisiä kielellisiä piirteitä ei löydy mistään muusta Indoeurooppalaisen kielikunnan haarasta, mikä viittaa balttilaisten ja slaavilaisten kielten yhteiseen alkuperään. Useimmat kielitieteilijät luokittelevat balttilaiset ja slaavilaiset kielet samaan indoeurooppalaisen kielikunnan haaraan, vaikka eroja käsityksissä kieliryhmien keskinäisestä suhteessa löytyykin, yleensä poliittisin perustein.

Den balto-slaviska språkfamiljen är en gren av de indoeuropeiska språken. Den består av de baltiska språken (lettiska, litauiska, prusiska) och de slaviska språken (ryska, polska, kroatiska, bulgariska, med flera). Ett hypotetiskt baltoslaviskt urspråk går att rekonstruera, härlett från urindoeuropeiska via regelbundna ljudkorrespondenser, som sedan har givit upphov till de baltiska och slaviska språken.

I början av 1900-talet var relationen mellan de baltiska och slaviska språken omstridd och livligt debatterad. Senare forskning har dock styrkt deras språkliga släktskap.

Języki bałtosłowiańskie, języki bałtycko-słowiańskie – hipotetyczna podrodzina językowa w obrębie języków indoeuropejskich, obejmująca języki bałtyckie i języki słowiańskie. Posługuje się nimi ponad 300 mln osób.

Istnienie grupy języków bałtosłowiańskich bywa kwestionowane, jednak większość badaczy uznaje ją.

Język ruski był kancelaryjnym odpowiednikiem mówionego języka białoruskiego i języka ukraińskiego, odległy od języka używanego przez Moskwę. W akademickiej tradycji rosyjskiej język ruski bywa określany jako wczesnobiałoruski, gdyż nie istniał oddzielny rosyjski termin dla tego języka.
Chieftain

(no subject)

Прекрасное, очень сочное интервью моего коллеги, реактивного социолога Дмитрия Рогозенда, да ещё на самую животрепещущую тему: "Общество и ковидло".

Рогозенд: Нужно сказать, что о духовной культуре общества судят по его внешнему виду. По существующим в обществе представлениям о красоте. Но в реальности все гораздо сложнее. Вы знаете, почему именно в России сложилось такое общественное сознание?

Бибиси: Нет.

Рогозенд: Потому что люди, которые им руководили, свято верили, что каждая новая формация, или система, в которой они живут, в той или иной степени является ответвлением большой исторической эволюции. Это общее для всех народов стремление понять, кто они и откуда пришли. И именно эти устремления, переплетенные с мистическим романтизмом, были характерной чертой русской культуры с семнадцатого по восемнадцатый века. По большому счету, это был русский ответ на движение Запада к утопии. Восточная история — это история объединения Европы под властью единого правителя, стремившегося избавиться от всех противоречий, существовавших между Востоком и Западом. А русская культура — это культура жизни, пронизанная метафизическими течениями, каждое из которых появилось из-за наличия противостояния православия и католичества.

Бибиси: Нет ли в недавнем плохом самочувствии известного поциэнта эксцентричности, вызванной алкоголем?

Рогозенд: Отнюдь. Ему просто нужен антидепрессант, чтобы он не слишком переживал. Как правило, алкоголь в наше время убивает воображение. Люди стали мельче, каждый мыслит конкретными категориями. Так что и здесь всё в порядке. Я слышал, что скепсис не спасает даже в набитом под завязку салоне. Здесь к вопросу о скепсисе очень близко подошел Леонардо да Винчи — тот самый, который писал «Богиню милосердия Каннон»: «Знаете, о чём я думаю иногда? О том, что, возможно, всё происходящее со мной сейчас не что иное, как возмездие. Ибо, когда я гляжу в небо, мне кажется, что оно следит за каждым моим движением и именно оно решает, что со мной произойдёт».

Бибиси: Кажется, эта мысль становится чем-то вроде религиозной философии. Какие ещё религии свидетельствуют о наличии у вас склонности к мистицизму?

Рогозенд: Я, по правде сказать, не слишком силен в церковных вопросах. Больше времени посвящаю индуизму. Моя концепция «мартини-брэнда» изначально зиждется на этих принципах. Любой бренд – это своего рода молитва. А молитва и есть мой бизнес. Как сказано у Омара Хайяма: «Ты много сил потратил на свой брэнд, о неверный. Что дальше? Ишак теперь есть, надо о сыне заботиться». Здесь необходимо знать, о чем говорит сердце. Это очевидно.

Бибиси: А какая Ваша оценка дзенского дискурса? Ведь значение каждого из них выходит далеко за пределы Вашей профессиональной сферы. В Индии много учителей дзен, сэнсэи тоже есть. Они ведь не разделяют Вашу позицию?

Рогозенд: Нет, они слишком ленивы, чтобы кого-то обсуждать. Да и зачем? Между нами лежит огромная пропасть. Но я не вижу ничего зазорного в том, чтобы высказать несколько своих мыслей в диалоге. Дело не в словах. В буддийской литературе сказано: «Слушатель не важен». Я мог бы вам дать пояснения.

Бибиси: Пожалуйста. А сэнсэи в Индии тоже продвинутые бизнесмены? Может быть, у них всё так же, как у нас? Может быть, вы раскроете немного тайны?

Рогозенд
: Нет. Сэнсэи здесь ни при чем. Они знают, как достигать самадхи, и наслаждаются тем же самым. Но это не относится к Дзен-буддизму. Шаматхи — тоже очень глубокое учение. Сэнсэи ведь не философствуют в прямом смысле слова. У них нет другого способа выразить что-либо. Такова их особенность. Они говорят немного. Но это вовсе не означает, что они не согласны с собеседником. Они используют изречения других мастеров. В нашей общине даже нет человека, который не побывал бы у них на занятиях. Это очень интересные и поучительные люди.

Бибиси: Большое спасибо. У нас еще есть вопрос. Может быть, всё-таки буддизм и Дзен несовместимы? По-моему, вот так: буддизм — это добро, а Дзэн — зло.

Рогозенд: Безусловно, два этих учения не имеют друг к другу отношения. Но они иногда встречаются в разных областях. Например, в Африке. Есть ли разница в их понимании? Люди скажут, что есть. Но это не так. На самом деле, они ни в чем не расходятся. Просто это разные аспекты одного и того же явления. Поэтому, скажем, если у вас есть на стене три изображения Будды, а на стене всего два, и вы спросите своего соседа, какое изображение Будды он признаёт, то разница между ними совершенно несущественна. Хоть одно изображение Будды будет истинно, хоть другое — ложно. У них один и тот же взгляд. Вот у нас есть тут рисунок на стене. Там изображен император, и на нем ни одной морщины. Нет только дырки. А с другой стороны этот император похож на дебила. В чём разница? Понятно, что в символе, потому что это буддизм, и с ним всегда связано отрицание страданий.

Бибиси: ДА ЗДРАВСТВУЕТ ПУТИН! Он кажется таким же добрым, как все мы.

Рогозенд: Совершенно правильно. Вы задали правильный вопрос. Но у буддизма, с моей точки зрения, есть много аспектов. Например, мы можем говорить о Пустоте. Существует ли она? Она существует. Это и есть реальность. А что она такое? Я вам скажу.

Бибиси: ДА ЗДРАВСТВУЕТ ПУТИН! ДА ЗДРАВСТВУЕТ ПУТИН! ДА ЗДРАВСТВУЕТ ПУТИН! ЧТО ЭТО ТАКОЕ? Да вот ты и сам видишь. ТОЛЬКО ПУТИН ТОЛЬКО ПУТИН!!! И больше ничего! А всё остальное — иллюзия.