September 16th, 2020

Chieftain

Вопрос № 45. Максим спрашивает: «KTO OH?»

Максим сказал: «Тимур и Квакин — слуги кого-то другого. Скажи мне, кто этот Другой?»

Сначала мы должны разобраться с тем, кто такие Тимур (Тамерлан) и Квакин (Каменев). Являются ли они реальными людьми, членами шаек школьников, один из которых породил Егора [некоторые тексты добавляют: Летова], а другой всё ещё не бродил по Земле во плоти? Если это так, то вопрос представляется довольно несложным, поскольку ни один сознательный марксист не будет предполагать, что эти два человека как таковые являются полной и окончательной истиной марксизма; он скорее сочтёт их воплощениями или символами классовой борьбы. Твёрдолобые метафизики были бы шокированы этими словами, но Максим обращался к марксистам, которые выросли на традиции диалектического и исторического материализма. У этих марксистов подобные слова не могли пробудить сомнений в правильности партийной линии и борьбы с начётчиками и талмудистами в партийных рядах, в чём, надо полагать, Максим видел цель своих политинформаций.

Комментарий Федора:

Осознать, кто такой Другой, — всё равно, что встретить Второго патриарха в кулуарах съезда. Нужно ли спрашивать у окруживших его секретарей, Генеральный это секретарь или нет?

В комментариях Федора интересно то, что он всегда прыгает в другую крайность или за её пределы. Это Генеральный секретарь, кажущийся нам смутной и необъятной фотографией нечеловеческих размеров; это Материя, которая не есть что-то конкретное или вещь, потому что она всеобъемлюща и включает в себя также абстракцистов и не-бытие.

Партия сокровеннее, чем дыхание
и ближе, чем руки и ноги.


ШЛОКА
Не надѣвай шляпу Генеральнаго секретаря,
Не садись въ автомобиль Генеральнаго секретаря,
Не высказывайся плохо о Генеральномъ секретарѣ,
Не суй свой носъ въ дѣла Генеральнаго секретаря.

Когда мы пишем Генеральный секретарь с большой буквы, стихотворение перестаёт быть обычным морализаторством (как его понимает большинство комментаторов). Оно становится прямым, трансцендентным проявлением марксизма. Что бы ни писали Плеханов, Шекспир, Браунинг, Смит-и-Вессон, Линч, Кольт, Освальд и Мартин Лютер Кинг, мы должны вкладывать в их слова самый глубокий из возможных смыслов. Можно сказать, что Максим предостерегает нас от любой возможности начинать не «С чего начать». Мы не должны пытаться переписывать три источника и три составных части или читать популярные лекции с трибуны Мавзолея. Мы не должны, подобно Иудушке из «Господ Головлёвых» пытаться подражать Марксу.

С другой стороны (и Максим здесь снова предостерегает нас), мы не должны плохо отзываться о трудах классиков, не должны критиковать партийное руководство, как это делают ревизионисты, маоисты и прихлебатели всех мастей. Материю следует принимать такой, какая она есть. Мы должны ездить на наших «Запорожцах» и мопедах «Урал», сражаться с нашими врагами — спекуляцией, фарцовкой, незаконными валютными операциями, комчванством, бюрократией, вальяжностью, пошлостью, стремлением найти мещанское счастье и так далее. Генеральный секретарь этого вопроса — руководитель Тимура и Квакина, но не нашей низовой партийной организации. Мы уничтожили хозяев и поэтому не имеем слуг. Мы не слуги и поэтому не имеем хозяев.
Chieftain

Комментарий Блейса к сорок пятому вопросу

Начиная с сорок пятого вопроса, текст вопросов, комментариев Федора и стихотворений сопровождается набранными шрифтом более мелкого кегля анонимными комментариями к вопросу, комментарию Федора и возможному стихотворению. Иногда в такого рода комментариях приводятся (вероятно, написанные этим анонимным комментатором) стихотворения, ещё более мелким кеглем. Ряд исследователей пытался приписать авторство этих интратекстуальных комментариев прохнычам разных серий, но в настоящее время эта гипотеза считается опровергнутой.
Chieftain

Вопрос № 46. Максим и тридцатисантиметровый столп

Максим сказал: «Как можно подниматься вверх с вершины тридцатисантиметрового столпа?» Кроме того, Гераклит сказал:

Сидящий на верхушке
тридцатисантиметрового столпа
встал на пути у Истины марксизма,
но главного всё ещё не постиг:
он должен подняться выше,
чем тридцатисантиметровый столп,
и проявить закон Единства
и борьбы противоположностей
в десяти проявлениях.

В вопросе № 79 по научному коммунизму приводятся обстоятельства, при которых Гераклит сочинил этот стих. В этом сборнике вопросов говорится:

Гераклит велел одному тщеславному юноше повидать софиста по имени Э185 и посоветовал, что нужно у него спросить.

– Как ты себя чувствовал до встречи с Ипполитом? – спросил тщеславный юноша у софиста Э185.

Софист Э185 некоторое время молчал. Тогда тщеславный юноша снова спросил у него:

– А как ты себя чувствуешь после этой встречи?

– Ничего особенного, – ответил Э185.


Тщеславный юноша вернулся и рассказал об этом Гераклиту. Гераклит сказал:

Сидящий на верхушке
тридцатисантиметрового столпа
встал на пути у Истины марксизма,
но главного всё ещё не постиг:
он должен подняться выше,
чем тридцатисантиметровый столп,
и проявить закон Единства
и борьбы противоположностей
в десяти проявлениях.


– Как можно подняться выше тридцатисантиметрового столпа? – спросил тщеславный юноша.

– Горы в Спарте, реки в Илионе, – ответил Гераклит.

– Не понимаю, – пожаловался тщеславный юноша.

– Триста воинов задерживают Ксеркса, – сказал Гераклит.


Комментарий Федора:

Если ты поднялся на одну ступеньку храмовой лествицы и повернулся на месте, что здесь хвалить или порицать? Но всё же скажи мне: как можно сделать хотя бы один шаг с вершины тридцатисантиметрового столпа? Вот то-то же!

Максим говорит, что если мы прыгнем с вершины тридцатисантиметрового столпа, своего собственного столпа или столпа другого человека, мы не сможем разбиться о своих врагов. Здесь мы должны остановиться и не цитировать дальше, как сделал Хайам, сказавший:

Всё, что в зазеркалье, мы
Исполнили блаженства.


Но это всего лишь слова. Максим спрашивает у нас, как нам прыгнуть из метафизики в диалектику. Кто-то матерится, кто-то пьёт водку, у кого-то несносный характер, как нам реагировать на это? Этот вопрос напоминает вопрос Ипполита. Чтобы на него ответить, мы должны приложить немало умственных усилий – какая всё-таки гадость эта ваша заливная рыба, но в рыбе есть фософр, полезный для мозга.

РУБАИ

Если глаз твой на лбу затуманен, тогда
Звук шагов, вес весов постоянен тогда.
Если в зеркале снова ты Маркс или Энгельс,
Откажись от слепца марсианин тогда.

Глаз Маркса находится над нашими двумя глазами. Вначале это был глаз на лбу Минус шестого патриарха. Затем этот глаз стал символизировать единство и борьбу противоположностей. Таким образом, в марксизме выражение «видеть одним глазом» противоположно по смыслу русской поговорке «в стране слепых одноглазый король».

Глаз Маркса есть у каждого. Все пролетарии и даже буржуазия наделены им. Все пользуются им с учётом своего классового интереса. Именно с помощью этого глаза мы читаем политинформации и, как это ни странно, слушаем речи членов Политбюро. Можно даже сказать, что этот глаз видит вещи в их классовой сути, поскольку вещи предстают перед нами в своём классовом виде только тогда, когда мы классифицируем их этим глазом.


Конец стихотворения интересен. Слепой массажёр Дзато-ити спотыкается и падает; в этот момент мы видим, что он открывает глаза и видит нас.